– А зачем сдал? – удивился Бабкин.

– Так нашего подразделения официально не существует. Вот и сдаём перед каждым заданием.

– Как это не существует?

– Да вот так. Нас как бы и нет в природе. Ну, как ты объяснишь обычным гражданам, что, исходя из оперативной необходимости, было принято решение помочь какому-то бандиту, вместо того чтобы арестовать его и предать справедливому суду. Им ведь и невдомёк, что метящий на его место другой бандит, тесно связан с иностранной разведкой и вполне сможет, используя своё новое положение в преступной иерархии, наладить целую агентурную сеть. Ну это я, конечно, всё для примера привёл. С нашей ситуацией ничего общего, – улыбнулся Егор многозначительно.

– Ладно, будем считать, что мы тебе поверили, – Бабкин повернулся к своим подчинённым. – Костя, Слава – озадачьте своих стукачей. Витя, Коля – вы в управление. Занимайтесь текучкой. Я тоже встречусь с информатором. Чёрт, мне бы переодеться. Ладно, заскочу домой. Андрей, ты с нашим новым другом. Через три часа встречаемся в пивной Радзимира.

– Как хоть она выглядит? – подал голос один из ребят.

Все уставились на Егора.

– На вид лет двадцать. Рост сто шестьдесят пять, вес около пятидесяти. Стройное телосложение. Волосы чёрные, заплетены в косу. Черты лица правильные. Глаза светло-серые. Над верхней губой справа и на шее под левым ухом небольшие родинки. На указательном пальце левой руки тонкий шрам. Была одета в светлую блузку с коротким рукавом и коричневую юбку. На шее жёлтые бусы. Обута в белые туфли на тонком каблуке, – отчеканил Егор и, немного подумав, добавил: – Красивая. Говорят, еврейка.

– Вот так бы всегда, – не удержался один из парней. – А то я не помню, не рассмотрел, не обратил внимания…

Остальные согласно закивали.

– Всё. Разбежались, – скомандовал Бабкин и первым вышел из комнаты. Остальные двинули следом. В комнате остались только Егор и тот самый парень, который следил за ним в пивной. Надо сказать, что после полученного удара тот уже, конечно, оправился, но продолжал смотреть исподлобья, несомненно, затаив обиду. Егор смерил его взглядом и лениво поинтересовался:

– Ну что, будем драться или пойдём пожрём?

Парнишка слегка опешил, но потом внезапно улыбнулся:

– Пошли. Тут на станции пирожки продают.

Они вышли из дома и не спеша прогулялись в сторону железнодорожной станции. По пути Егор признался своему спутнику, что приметил его в пивной, но принял за уголовника. Парень был явно польщён подобной похвалой. Понемногу разговорились. И к тому времени, когда в пивную Радзимира вошёл первый опер, они уже практически подружились.

До прихода Бабкина говорили о каких-то пустяках, но когда он шумно приземлился на широкую деревянную лавку, разговор стих.

– Хвастайтесь, что нарыли, – старлей с тоской посмотрел на стоящее перед Егором пиво, к которому он так и не притронулся, но когда тот радушно пододвинул тяжёлую глиняную кружку в его сторону, отказался с явно видимым сожалением.

– У меня тишина. Никто ничего, – развёл руками один из парней, кажется, Слава. – Я своих стукачей озадачил, может, к вечеру что и узнаем.

– Есть информация, что трое мужиков и женщина, подходящая под описание, но в другой одежде сегодня поселились у Мойши Зейдельмана. А сам Мойша, куда-то быстро съехал с чемоданом, – сказал второй опер.

– У Мойши? Это на Первого мая? – утонил Бабкин.

– Да. У него большая квартира на третьем этаже. Я хотел было там покрутиться, но времени не хватило.

– Двигаем туда, – решился старлей и поднялся со своего места. – Хотя вряд ли это те, кого мы ищем. Мойша сам по себе бегает.

Егор бросил на стол пару купюр и тоже поднялся.

– Ты решил всех угостить в этой пивной? – улыбнувшись, спросил Бабкин, кивая на деньги. Все засмеялись, а Егор быстро заменил выложенные в спешке деньги на более мелкие банкноты.

– Что за Мойша? Чем занимается? – поинтересовался Егор, когда они вышли на улицу.

– Когда мы сюда пришли, он в тюрьме сидел, – пояснил старлей. – Как значилось в документах, за антиправительственные выступления. Освободили его, хотели даже должность дать, но потом проверили и передумали. Он рецидивист. Майданщик. На вокзале работал.

– С Забиякой как-то может быть связан?

– Да они тут все одним миром мазаны, – вздохнул Бабкин, – знать бы точно, кто с кем связан. Мы ж здесь совсем недавно. Я вон со Славой в Киевском урго служил. Кстати говоря, вместе с лейтенантом Канекским, чьим удостоверением ты с утра размахивал в управлении. Где купил?

– Совпадение… – проигнорировал вопрос Егор, не зная, что ответить. – Тесен мир. Найдём девчонку – расскажу.

– Ну, лады, – покладисто согласился старлей.

Дом пресловутого Мойши Зейдельмана располагался практически в центре города. Опер Костя сразу же указал им на два больших арочных окна и крохотный полукруглый балкон с кованным ограждением на третьем этаже старого четырёхэтажного дома.

– Вы понюхайте пока тут, а мы с нашим новым другом обсудим кое-что, – загадочно процедил Бабкин, и парни молча рассредоточились по двору, мигом взяв в оборот какого-то мужика, лениво красящего старую облезлую трубу, и сидящих на лавочке бабулек.

– Слушай, лейтенант, или кто ты сам на самом деле, а что ты дальше делать будешь? Ну, допустим, твоя девчонка в этой квартире, в чём я лично пока ещё не уверен…

– Так, тут всё просто, – улыбнулся Егор, – если она там, то я её заберу – и дело с концом. Надо сперва выяснить, сколько там народу, а остальное уже – дело техники.

– Ты же сам слышал: трое и девушка. Думаешь, они тебе её просто так отдадут? Учти, мы с ребятами туда точно не полезем. На каком основании, собственно говоря?

– Да не надо мне объяснять прописные истины – всё понимаю. Найдите мне верёвку крепкую, метров десять, и если девчонка там, то постучите в дверь по сигналу, а дальше я уже сам как-нибудь.

– С крыши хочешь спуститься? – догадался Бабкин.

Егор молча кивнул. Задача не выглядела невыполнимой, даже без специальных спусковых устройств и подвесной системы, а массивная кирпичная труба на крыше наверняка будет прекрасной опорой.

Мужик с испачканными краской руками оказался местным дворником. Он-то и ссудил их длинной верёвкой, при помощи которой чистил крышу от снега и наледи. Не прошло и четверти часа, как Егор, преодолев обычный в подобной ситуации выброс гормонов, начал осторожный спуск. Узлы, навязанные через каждые полметра, здорово помогали, а вот наган в кармане брюк, наоборот, постоянно мешал. И Егор, пока спускался, не раз пожалел о том, что не выпросил у Бабкина кобуру. Понятное дело, что ни о каких сложных элементах штурмового альпинизма сейчас речь даже не шла.

До небольшого балкона удалось добраться без проблем. Он даже ухитрился по пути заглянуть в ближайшее окно. Девушка спала, отвернувшись к стене, но разбросанные по подушке чёрные, как смоль волосы, внушали нешуточную надежду. Рассмотреть фигуру под тонкой простыней было невозможно, да и аккуратно сложенная на стуле одежда была совершенно другой. Впрочем, её могли и переодеть.

Коснувшись ногой кованого ограждения балкона, Егор осторожно перенёс на него вес своего тела и, отпустив верёвку, легко спрыгнул на пол. Мягкие кожаные туфли позволили сделать это практически бесшумно. Он сразу же прижался к стене и вытащил револьвер из кармана. Замер на какое-то время, пытаясь привести дыхание в норму, а затем осторожно осмотрел комнату.

Довольно просторное помещение, очевидно, гостиная. Трое мужчин средних лет. Один читал газету, сидя в удобном даже на вид кресле, а двое других без особого азарта, лениво играли в карты за большим круглым столом. Эту картину довольно мирного досуга слегка портил лежащий на столе автоматический пистолет. Егор не смог вот так с ходу определить модель, но это не имело никакого значения. Законопослушные граждане такими игрушками обычно не балуются. Ну а шанс на то, что они ненароком набрели на какую-нибудь конспиративную квартиру советских спецслужб, был невелик.