– А его-то за что?
– Было б за что – зарезала, а так в виде общественного порицания. Он по-любому виноват. Если видел, как они ко мне лезли, то ответить должен наравне, а не видел – тогда хреновый он часовой. Благодарю, Егор, иди спать.
– А не боишься, что кто-то из их дружков тебя за это ножом в спину?
– Кто к нам с ножом придёт, – улыбнулась Юля, – того мы из пистолета застрелим.
– Я серьёзно!
– Переживаешь за меня? Приятно, не скрою. А что касается этих упырей, так никому нельзя доверять. Я вон уже сколько тебя знаю, а до сих пор стараюсь спиной не поворачиваться… – она ехидно ухмыльнулась. – Правда, на то есть другая причина.
– Отвали. Шутка смешная, но уже надоела, – Егор попробовал перевести разговор и кивнул на бандитов. – Думаешь, из них будет толк?
– А ты сомневаешься? Они тут все пацаны духовитые и времени на подготовку достаточно. Да чтоб ты знал, мы с Карпом в Анголе таких коммандос из местных сделали, что в зоне нашей ответственности ни одна ДРГ не смогла просочиться, – самодовольно заявила Юля.
– А что там вообще в Анголе было? Я что-то слышал краем уха…
Юля недовольно поморщилась:
– Да всё, как обычно. Гражданская война.
Было заметно, что она не горит желанием разглагольствовать на эту тему, и Егор уже собирался было опять перевести разговор на другое, но Юля неожиданно расплылась в довольной улыбке:
– Я там с одной девчонкой познакомился из местных. Красивая! Прямо, как с обложки. Каролина Виейра де Алмейда. Говорила, что их предок был одним из первых переселенцев из Португалии. Чуть ли не с шестнадцатого века. У них там плантации кофе просто огромные. Робуста, слышал такой сорт?
Егор покачал головой. Её полное спокойствие и безразличный тон почему-то задел Егора за живое.
– Вот удивляюсь я тебе, честное слово. Юра, ну как ты так можешь? Ты ведь сейчас людей убил. И как убил… Людей, Юра! Какие б они там ни были. А ты девочки, португальцы, кофе…
– Ну, хочешь, пойди им свечки за упокой поставь. Как сюда ехали, я храм какой-то видел. Недалеко вроде.
Егор тяжело вздохнул. Ну вот как он так может?
– У тебя кровь на лице. – хмуро сказал Егор, понимая всю бессмысленность дальнейшего разговора.
Девушка попробовала утереться ладонями, но потом, повернувшись к нему спиной, безо всякого стеснения задрала рубаху и тщательно протёрла ею лицо. Потом оглянулась через плечо и, воткнув в него острый как нож взгляд, неожиданно зло процедила:
– У тебя какие-то претензии, сынок?
Егор пожал плечами:
– Та нет вроде…
Её лицо исказила неприятная улыбка, она хмыкнула пренебрежительно и молча ушла к себе в палатку.
На следующий день Юля, не обращая на него никакого внимания, занялась тренировками с личным составом. Егор не стал навязываться, тем более сам недавно отказался принимать в этом участие. Он послонялся немного по территории, а затем, дождавшись, когда в лагере останется только он, дежурный по кухне, да избитый вчера пацан, снял трупы с верёвок и похоронил их тут же под деревом. Его поступок, конечно, не остался незамеченным, но вернувшаяся с пробежки Юля только мазнула по свежим могилам безразличным взглядом и ничего не сказала.
Егор поскучал ещё пару дней, стараясь хоть чем-то себя занять, и даже начал от скуки учить польский язык, но в одно прекрасное утро за ним приехал мотоциклист и сказал, что его ждёт Поляк.
В город добрались быстро. Местный авторитет пригласил его в свою уютную беседку и молча положил перед ним небольшой, но довольно пухленький газетный свёрток.
– Это взятка? – улыбнулся Егор, – Так я же не должностное лицо.
– Там документы, билеты и немного денег, – Поляк шутку не поддержал и продолжил магнетизировать его пронзительным испытывающим взглядом.
– Куда ехать? – Егор убрал с лица, по всей видимости, неуместную сейчас улыбку.
– В Ташкент. Надо Руту проводить и присмотреть, чтобы по дороге всё спокойно было. Там её мои друзья встретят.
– Хорошо. Может есть что-то ещё, что мне не помешало бы знать? Исключительно ради пользы дела.
Поляк несколько секунд молча смотрел на него, а затем, должно быть, решившись, нехотя произнёс:
– У нас тут своя война намечается. Слишком долго мы спокойно жили. Молодёжь подросла, окрепла… Тадэуш давно уже говорит, что где-то у нас протекает, но понять пока не можем… Вот и выходит, что тебе с Фартовой я могу сейчас верить больше, чем остальным. Жаль, конечно, что она занята – мне б спокойней было.
– Есть конкурент? Или из желающих о трон потереться – целая очередь?
– Хватает, – ухмыльнулся Поляк, – но реальная возможность только у Войцеха Забияки.
– Смешное прозвище, – улыбнулся Егор. – Он что любит драться?
– В польском языке слово zabijak означает «убийца», – спокойно пояснил Поляк. – Ну а так-то он Войцех Зелинский. Из жиганов. Года три назад перебрался сюда из Кракова и быстро собрал вокруг себя самых отъявленных негодяев. Законов наших не признают…
– А у тебя мальчики из воскресной школы? – не удержался Егор, но Поляк шутку не оценил и смерил его долгим мрачным взглядом.
– Ладно, молчу. Лет через пятьдесят спортсмены организуются, вооружатся, и тогда вам вообще несладко придётся. Ну, это я так, к слову. А сейчас вооружённый конфликт неизбежен?
– Он хочет встретиться завтра вечером. Скорее всего, без стрельбы не обойдётся. Вот я и решил от греха подальше…
– Так может, лучше я возьму винтовку с оптикой и засяду где-то в сторонке. Пара выстрелов и не будет войны?
Поляк вновь смерил его долгим взглядом и, помолчав немного, сказал:
– Не стоит. Попробую на толковище миром уладить, ну а там как получится. К тому же, мы ведь не в чистом поле встречаемся. Там от твоей винтовки толку никакого.
– Тогда другой вариант: если думаешь, что противники будут с оружием, то почему просто не натравить на них угрозыск? А вы без стволов приходите… – Егор внезапно вспомнил момент из популярного в своё время фильма.
– Пионер, ты меня на гадские поступки не толкай! – веско сказал Поляк, и Егор несколько смешался. Но потом всё же попытался образумить Поляка.
– Ты ведь понимаешь, что через год это всё уже не будет иметь никакого значения. Может отдать всё, что хотят, а после войны ты со своими ребятами без труда всё обратно вернёшь?
– Это будет иметь значения всегда, – хмуро бросил Поляк. – И неважно, кто здесь власть: поляки, русские, немцы…
– Не сравнивай, Поляк. Ты себе даже не представляешь…
– Хватит, Пионер. Это я уже слышал. Так ты отвезёшь Руту?
– Отвезу, конечно. Ты правильно решил – здесь ей не место. А на стрелке вашей всё ровно будет. Я чё-то сразу не сообразил: ты ведь тогда помогал Юле меня у ГБшников отбить – значит, живой остался.
– На стрелке? – удивился Поляк, и Егор быстро пояснил значение не использующегося ещё термина. Поляк коротко ухмыльнулся, что должно быть означало улыбку, и положил на стол клочок бумажки с телефонным номером.
– Это на всякий случай. Звони. Мне передадут. Если хочешь ещё что-то узнать – спрашивай.
– Ты где так по-русски научился?
Поляк хмыкнул себе под нос и поднялся:
– Я по молодости три года в русском остроге просидел. А потом революция. Домой вернулся, – Поляк немного помолчал, а затем добавил. – Пионер, я не хочу тебя пугать, но, если с Рутой что-то случится, лучше сам застрелись.
Глава 8.
На следующий день Поляк, провожая их в дорогу, скупо поцеловал Руту в лоб и, кивнув на прощанье Егору, скрылся в доме. Неприметная телега, запряжённая двумя подозрительно тощими лошадьми, не спеша, доставила их на уже знакомый железнодорожный вокзал.
Львовский вокзал, построенный в начале века Австро-Венгерской империей в популярном тогда стиле сецессии (аналог модерна), некогда считался одним из красивейших вокзалов в Европе. Длинное величественное здание с двумя изящными дебаркадерами было сильно разрушено бомбардировками во время польско-германской войны. К этому времени завалы уже расчистили, железнодорожные пути восстановили, но до полного завершения работ было ещё очень далеко.
