— Ты тоже так думаешь? — Юрий Андреевич внимательно посмотрел на Арацину, но та отрицательно покачала головой.

— Достаточно того, что я так думаю, — процедил принц. — Наследник древнего царского рода.

— Уймись. Сколько можно, — Арацина внезапно покачнулась, но в этот момент принц оказался рядом и деликатно поддержал её под руку.

— На переход сил хватит? — с удивительной заботой поинтересовался он.

От его надменности и высокомерия не осталось и следа.

— Не знаю. Хватит, наверное. Сейчас отдохну минутку.

В камере повисла пауза.

— Спасибо вам, ребята, — тихо сказал Юрий Андреевич.

Принц с Арациной переглянулись и негромко рассмеялись.

— Как вы вообще? Чем занимались? Чё там Коргин? Улетел? — спросил Егор.

— Улетел, — кивнула Арацина. — Так что мы теперь сами по себе.

— Что вы без него делать будете?

Они вновь переглянулись.

— Oмаран Кеджор Даэсандорал хочет вернуться в тот мир, где мы получили кристалл. Будет сражаться с тварями, — пояснила Арацина.

Егор и Юрий Андреевич удивлённо посмотрели на принца.

— Я же второй наследник великого Кеаксалима, а мой старший брат — неплохой, в общем-то, парень, — словно оправдываясь, пояснил принц, — К тому же те люди спасли меня…

— А вы, прекрасная Арацина? — спросил Егор.

— Домой вернусь.

— Оставайтесь с нами, и вы сделаете счастливым одного хорошего человека, — предложил Егор.

Она устало улыбнулась, взглянула на старика и неожиданно спросила:

— А как ты относишься к Венеции конца двенадцатого века?

— Да похер, поехали, — тут же ответил Юрий Андреевич.

Принц расхохотался, а Арацина явно смутилась. Егор удивлённо взглянул на друга:

— Юра, она сказала «двенадцатого»!

— Плевать, — отрезал тот.

— Ладно, простолюдины, мне пора, — важно сказал принц.

— Погоди, — старик сделал шаг ему навстречу и торжественно произнёс: — Принц Oмаран Кеджор Даэсандорал, второй наследник великого Кеаксалима, царя Наурии и Кальманта, хочу ещё раз поблагодарить тебя за спасение и сказать, что буду всегда рад видеть тебя в моём доме. Ну и, если что-то понадобится, ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Юрий Андреевич протянул ему руку, принц молча пожал её и исчез. Тогда старик протянул руку Егору, но тот сграбастал его в объятия и крепко прижал к себе.

— Отпусти. Задушишь, медведь, — Юрий Андреевич высвободился и повернулся к Арацине. — Я готов, любовь моя.

Она улыбнулась:

— В принципе, климат у вас в Крыму тоже неплох, так что мы можем остаться здесь, ну а пока поживём в Петербурге.

— Ты серьёзно?

— Вполне. Но только чтобы больше никаких баронесс. Иначе окажешься на дыбе — обещаю.

— Конечно, графиня, клянусь!

Сзади раздалось негромкое покашливание штабс-ротмистра.

— О вас-то мы совсем забыли, — Егор всплеснул руками, и остатки цепей тут же отозвались металлическим перезвоном.

— Сударыня, разрешите отрекомендоваться… — начал было Котов, но Арацина прервала его.

— Не утруждайтесь, Алексей Игоревич, мне известно ваше имя. Скажу больше, я даже знаю, откуда у вас десять тысяч в новеньких ассигнациях.

— Тогда давайте выбираться отсюда, — штабс-ротмистр потупил взгляд и с намёком пошевелил руками, но Арацина лишь покачала головой.

— Потерпите немного, господин Котов. Ваши друзья сейчас разыщут инструменты и освободят вас.

Юрий Андреевич уже начал разбирать свежую кладку, аккуратно выстраивая кирпичи у входа. Егор стал ему помогать, и дело пошло веселей.

— Ну, сейчас я им тут устрою Варфоломеевскую ночь, — тихо пообещал Юрий Андреевич, открывая незапертую дверь, но, выйдя в коридор, лишь присвистнул.

На полу лежали два обезглавленных трупа. Судя по грязному фартуку одного из них, это был каменщик со своим помощником. Не обращая внимания на тела, Егор отыскал глиняную миску и вдоволь напился из стоявшего неподалёку ведра. Юрий Андреевич тут же последовал его примеру. Не забыли и Котова. Оружия у трупов не оказалось, зато старик тут же разжился кисетом с махоркой.

По узкому короткому коридору, мимо пары таких же основательных дверей, они прошли к столь же добротной лестнице, ведущей наверх. Ступая бесшумно, словно привидение, Юрий Андреевич поднялся первым и скользнул вглубь дома, осматривая помещения. На пороге одной из комнат он остановился и вновь присвистнул. Егор выглянул из-за его плеча и еле сглотнул подкативший к горлу комок. Здесь была настоящая бойня: изрубленные тела лежали по комнате в самых разнообразных позах, кое-где ещё продолжала течь кровь. Всё произошло считаные минуты назад. Егор поднял валявшийся на полу наган и пошёл осматривать остальной дом, а Юра стал проводить ревизию карманов убитых.

Живых не оказалось. Егор обнаружил ещё два тела во дворе, застигнутых за чаепитием, и мёртвую собаку на цепи у будки. Глядя на разрубленное пополам животное, Егор отчётливо вспомнил схватку на болоте. Тогда вокруг залитого синей кровью принца тоже валялись расчленённые куски тел злобных тварей. Никакого сожаления Егор не испытывал. Наоборот, был искренне благодарен принцу за то, что он сделал за них всю грязную работу.

Егор вернулся в дом и, пошарив в какой-то подсобке, отыскал зубило и молоток. Пришлось здорово повозиться, освобождая Котова, но он приноровился и справился с этой задачей.

Котов пробовал задавать какие-то вопросы, но стук молотка мало способствовал беседе, и штабс-ротмистр вскоре умолк. Арацина, нимало не смущаясь, растянулась на чьей-то кровати на втором этаже дома и около часа спала, набираясь сил. Юрий Андреевич за это время успел набить разным добром вместительную дорожную сумку из коричневой кожи и даже отпереть остальные двери в подвале. Ничего интересного он там, правда не обнаружил, не считая таких же кандалов и следов закладки дверного проёма.

Разбудив Арацину, они без зазрения совести приватизировали найденный во дворе экипаж, который штабс-ротмистр умело запряг парой гнедых лошадей, погрузились в него и покатили в предрассветных сумерках в направлении своего отряда спецназа.

Глава 13

Санкт-Петербург

В столицу Егор с Юрием Андреевичем вернулись через неделю. В Москве остались шестнадцать могил его парней и полностью очищенные от преступников два района города. Воспоминания о сыром подвале, где их чуть было не замуровали заживо, и о десятке изрубленных принцем людей улетучились как-то сами собой.

Арацина и Юрий Андреевич теперь проводили всё время вместе, общаясь в основном на итальянском.

Егор же полученные два дня отпуска провёл, гуляя с Леной по огромному парку Александровского дворца. Император был в отъезде и не возражал против их пребывания в резиденции.

Штабс-ротмистр Котов, жаждавший получить объяснения, довольствовался смесью правды пополам с вымыслом и дал честное слово хранить тайну. Но сдержать его не смог. В первый же вечер по приезде в столицу он, будучи в изрядном подпитии, открылся лучшему другу — поручику Лейб-гвардии Жандармского полевого эскадрона Ерёмину. Тот, в свою очередь, тоже обещал молчать, но буквально той же ночью не смог удержаться и поведал занимательную историю верной и любящей супруге Антонине Михайловне, которая поделилась ужасным секретом с двумя подругами — Софочкой и Агафьей Павловной.

А потом слухи по столице распространились уже сами собой, обрастая настолько невиданными подробностями, что большинство здравомыслящих людей попросту отказывались в них верить. Но самым печальным результатом такой несдержанности штабс-ротмистра Котова оказался разговор, произошедший через две недели после этого в доме на Сенной площади, именуемом среди посвящённого люда «Малинник». Это было трёхэтажное здание грязно-жёлтого цвета с разбитыми, а после заколоченными и закрытыми тканью окнами. Трактир служил пристанищем для людей самых разных профессий, но законопослушных горожан здесь отродясь не водилось. Вот и компания, облюбовавшая себе широкий стол в самом дальнем углу, состояла сплошь из лихих людей, предпочитавших всем иным способам отъёма денежных средств разбой или грабёж.