Весть о террористическом акте в Зимнем дворце с многочисленными жертвами и об аресте в связи с этим нескольких крупных предпринимателей мгновенно облетела Санкт-Петербург. Передовицы всех без исключения газет пестрели ужасными подробностями и самыми невероятными предположениями. Ясность в сложившуюся неразбериху внесло обращение государя императора, которое транслировалось каждые три часа из нескольких десятков громкоговорителей, установленных по всему городу.

В этом обращении Николай II объяснил, что новые реформы, направленные на улучшение жизни простого народа, встретили сильное противодействие неких очень обеспеченных и облечённых властью господ, которые и совершили страшное злодеяние, повлёкшее за собой многочисленные человеческие жертвы, в том числе и среди самих заговорщиков. Император по-отечески пожурил заблудших подданных, покрывающих различных террористов, которые своими преступлениями только мешают развитию государства, и вкратце перечислил все значимые изменения, произошедшие в стране за последнее время.

Затем он поделился планами по освоению огромных пустующих территорий и выразил уверенность, что это повысит уровень жизни беднейших слоёв населения. Также Николай II объявил о создании в скором времени специального департамента в структуре МВД, который будет принимать и рассматривать все без исключения жалобы о произволе чиновников, помещиков и работодателей, но, впрочем, тут же предупредил об ответственности за оговор и клевету. В конце своего обращения император посоветовал всем несогласным с его политикой покинуть пределы страны либо предложить лучший путь развития государства и пообещал, что непременно уделит внимание всем интересным идеям.

Такого недвусмысленного предложения к диалогу и сотрудничеству от императора никто не ожидал. Многочисленные горожане в полной тишине слушали это десятиминутное обращение, составленное ещё несколько дней назад лучшими специалистами своего дела, а в конце каждый раз раздавались ликующие крики толпы. Усиленные полицейские наряды не зафиксировали случаев массовых беспорядков, но, как оказалось, довольны были не все…

Князь N., вернувшись из столицы в свой особняк в пригороде, долго не мог побороть охватившее его волнение. Всё произошедшее сегодня во дворце окончательно убедило его в необходимости немедленно покинуть пределы Российской империи. Арест представителей московского купечества князя нисколько не встревожил, слухи об их финансовом участии в подстрекательствах к массовым беспорядкам уже пару раз доходили до него, но сейчас вокруг творилось что-то непонятное, и это сильно тревожило.

Нет, он окажется благоразумнее и завтра же с утра покинет страну. Конечно же, перед этим придётся заехать в банк и перевести свободные средства на один из своих заграничных счетов. Имущество, оставшееся в России, побудет под присмотром кого-нибудь из доверенных лиц, а сам князь переждёт неспокойные времена в своём особняке в предместье Парижа. Прибыль от здешних предприятий можно с таким же успехом получать и там. Тем более что и дети его в данный момент находятся во Франции. Итак, решено. Сейчас ещё не поздно, и он вполне успевает уладить все формальности с межбанковским переводом.

Не откладывая в долгий ящик, князь N. поспешил в банк, но столкнулся с чередой досадных случайностей, не позволявших исполнить задуманное. Уверения управляющего банком, что всё это не более чем недоразумения, послужили слабым утешением, и изрядно перенервничавший к тому времени князь был вынужден вернуться в свой дом несолоно хлебавши. День близился к концу, поэтому князь поужинал, немного почитал перед сном, помолился и благополучно уснул.

Утро следующего дня началось с неприятного сюрприза. Сразу же после завтрака старый дворецкий доложил о прибытии двух жандармских офицеров, которые настойчиво требовали их принять. От этого известия князю стало не по себе. Мгновенно в памяти всплыл вчерашний арест московских купцов. А вдруг кто-то его оклеветал? Но он не какой-то купец! Он потомок древнего знатного рода, и вряд ли они осмелятся на подобный произвол…

— Проси, пусть заходят. Чего им там нужно ещё, — после некоторого колебания решился князь и отложил утреннюю газету.

Вошедших к нему людей он постарался встретить как можно более безразличным взглядом, но, несмотря на то, что никакой вины за собой не чувствовал, при виде пожилого полковника вместе с молодым ротмистром в животе князя внезапно похолодело.

«Не иначе как оговорили, ироды! — мелькнуло у него в голове. — Или что из прошлого всплыло? Тогда это дело поправимое, попробую откупиться».

— Доброе утро, ваше сиятельство, — мрачно сказал полковник. — Прошу прощения за столь ранний визит, но дело не требует отлагательства. Я граф Белов, руководитель службы безопасности Российской Империи, а это ротмистр граф Иванов.

— Доброе утро, господа. Чем обязан?

Полковник, не дожидаясь приглашения, уселся напротив князя за стол и сказал:

— У нас появились сведения, что вы собираетесь покинуть пределы нашего многострадального отечества. Это правда?

— Вполне возможно, но я не вижу причин отчитываться перед вами.

— Конечно, князь. Я и не требую от вас отчёта. Вы вольны в любой момент покинуть страну, как сказал наш государь император, но вывезти сможете не более тысячи рублей. Этих денег вам вполне хватит на дорогу, а за границей, я думаю, вы не станете бедствовать. Насколько я знаю, у вас неплохое имение в Париже и отличная гостиница в Довиле. Райское местечко, надо признать.

— Это кто так решил?

— Это не имеет никакого значения. Просто смиритесь. И если вы ещё не передумали уезжать, то предлагаю подписать кое-какие бумаги. Надеюсь, вы не откажетесь передать фонду «Развитие Отечества» остающееся в России имущество?

— Вы сейчас шутите? Да с чего вы решили, что я соглашусь вам что-то передавать?

— Прошу меня простить, князь, но у вас нет другого выхода.

— Что вы имеете в виду?

— Если мы не придём к соглашению, то боюсь, князь, ваша жизнь сильно изменится — и далеко не в лучшую сторону.

— Вы вообще отдаёте себе отчёт, с кем сейчас разговариваете? Достаточно одного моего слова…

Повинуясь лёгкому движению головы полковника, Егор обошёл стол и приблизился к князю. Тот смерил его презрительным взглядом и сказал:

— Вы зря надеетесь меня напугать. Я вам не мелкий жулик.

— В том-то всё и дело, князь. Вам есть что терять. Подумайте об этом…

— Хорошо, господа. Я вас понял. Надеюсь, пятьдесят тысяч золотом вас устроит?

— Увы, князь…

— Какая же сумма вас интересует?

— Вы нас, пожалуй, не поняли. Речь идёт обо всём вашем имуществе, наличных и банковских вкладах.

Князь посмотрел на Юрия Андреевича как на сумасшедшего:

— Я непременно поставлю в известность ваше руководство о сегодняшнем разговоре. А теперь прошу вас удалиться.

— Мы не закончили, князь. Я уйду отсюда не раньше, чем вы согласитесь выполнить всё, о чём вас просят. Или вы и правда надеялись, что будете всю жизнь наживаться на чужом труде, а потом сбежите? Не выйдет! Так что выбор, в общем-то, невелик: или вы уезжаете с тысячей рублей в кармане, кстати говоря, это почти годовое жалование храброго боевого офицера, ежедневно рискующего своей жизнью, или, если не согласны, вас ждёт уютная тюремная камера и конфискация всего имущества. Ну а если вы будете очень сильно не согласны — тогда эшафот.

— Пошёл вон!

Князь вскочил на ноги и указал пальцем на дверь. Юрий Андреевич улыбнулся:

— Зря вы так, князь. Я ведь не требую от вас невозможного. Вы сами не оставляете мне выбора, — старик поднялся, аккуратно завернул лежащий на столе нож для писем в бумажный листок и спрятал в карман. — Кстати говоря, что вы сегодня делали между четырьмя и пятью часами ночи?

— Что вы себе позволяете? Я же сказал, что не собираюсь перед вами отчитываться!

— Ответьте, князь, от этого судьба ваша будет зависеть…

— Я спал. Где же я мог быть, по-вашему?