— Помимо Дарьи Алексеевны, ещё двое. Один по описанию походит на Терехова. Это тот бомбист из «Б. О. П. С. Р.» (боевая организация партии социалистов-революционеров), чья фотокарточка пропала у Елены Петровны.
— Пропала, — Юрий Андреевич иронично хмыкнул.
— Я хотел сказать, была украдена, — поправился Котов.
— А второй? — по безразличию в голосе было понятно, что полковника не сильно занимал этот вопрос и он лишь пытается скоротать время ожидания.
— Юнец безусый. Лет пятнадцать или того меньше. Одет прилично. Типичная жёлтая карточка.
— Что, простите?
— Я имел в виду, что по облику типичный студент. Мы, когда учёт ведём, то на красные карточки заносим эсеров, на голубые — социал-демократов, на зелёные — анархистов, на белые — различных деятелей общественных групп и движений, а на жёлтые — студентов вроде этого.
— Понятно…
Старинная громоздкая карета, заслужившая в народе обидное прозвище колымаги или рыдвана, остановилась позади их экипажа. Егор, сидевший рядом с кучером, легко спрыгнул на мостовую и подошёл к ним. Несмотря на довольно тёплую погоду, ротмистр был одет в лёгкий светлый плащ.
— Доброе утро, господа.
— Здравствуйте, ваше сиятельство, — отозвался Котов, а старик молча протянул руку и постучал костяшками пальцев по груди Егора. Кираса под плащом тут же отозвалась глухим звуком металла. Юрий Андреевич критически обозрел его высокие ботинки со шнуровкой и недовольно спросил:
— Ты всё никак не угомонишься?
— Да я так ржавчиной скоро покроюсь. Дайте хоть немного размяться.
— Иди разминайся. Чердак вон того дома. Там два тела и Дарья свет Алексеевна. Надо говорить, чтобы живыми брал?
— Не надо. Благодарю, господин полковник. Это мы мигом. Это мы с превеликим удовольствием, — Егор негромко свистнул, и дверцы его кареты тут же распахнулись. На улицу высыпала сверкающая доспехами четвёрка крепких ребят. Егор скинул плащ и аккуратно пристроил его рядом с кучером. Один из парней протянул командиру шлем.
— За мной, — скомандовал Егор и первым побежал к указанному зданию.
Штабс-ротмистр Котов с интересом наблюдал, как сверкающая на солнце процессия скрылась в парадном. Юрий Андреевич вздохнул, покачал головой и закурил:
— Алексей Игоревич, а тюремная повозка где?
— Ожидает в том дворе. Одну минуту, — Котов покинул экипаж и быстро зашагал вдоль дома.
Не прошло и пяти минут, как тяжёлая дверь парадной снова распахнулась. Один спецназовец вышел на улицу, внимательно осмотрелся по сторонам и призывно махнул кучеру тюремной кареты. Двоих мужчин со скованными за спиной руками затолкали внутрь подъехавшего фургона, а Клёновой Юрий Андреевич галантно предложил место в своём экипаже.
Два жандарма во главе с поручиком Ширяевым вынесли из подъезда пулемёт системы Максима. Юрий Андреевич усмехнулся:
— Здорово! Сколько за него отвалили? Тысячи полторы, поди? Ладно, можете не отвечать — я сам узнаю, — он обернулся к штабс-ротмистру Котову. — Алексей Игоревич, вы тут оставьте кого-нибудь нашего юного корнета дожидаться и поезжайте следом за нами. Сегодня очень много дел, а мы с вами несколько отвлеклись.
Глава 11
В большом тронном зале Зимнего дворца собралось человек сто. Случайных людей здесь не было, только банкиры, промышленники, купцы и крупные землевладельцы. Всех этих людей объединяло одно: они были обладателями многомиллионных состояний. Негромкая музыка и сновавшие с подносами шампанского официанты пытались по мере сил скрасить ожидание почтенной публики.
Огромные лакированные двустворчатые двери, настоящее произведение искусства, беззвучно распахнулись. В зал вошло несколько человек в жандармских мундирах. Шедший впереди пожилой полковник обвёл тяжёлым взглядом всех присутствующих в зале и спросил:
— Все собрались?
— Ваше сиятельство, тут Гинцбурги, Второвы, Юсуповы, Демидовы, Нобели, Поляковы, Перловы, князь Семён Абамелек-Лазарев, Борис Абрамович Каменка, Гуго Борау…
— Гуго Борау? Это кто такой?
— Немец, ваше высокоблагородие, торговля чаем и продуктами химической промышленности, почти сорок миллионов, — уважительно произнёс один из сопровождающих, сверившись с записями в тонкой кожаной папке.
— Понятно. Это кто такие? — Юрий Андреевич кивнул на большую группу людей, державшуюся несколько обособленно.
— Мамонтовы, Морозовы, Громовы, Третьяковы, Гучковы, Кузнецовы, Коноваловы, Хлудовы, Солдатёнковы…
— Виновники торжества. А где Савва Морозов? Что-то я его не вижу. Игнорирует? — недовольно спросил граф Белов.
— Так помер он. Ещё весной во Франции, в Каннах. Говорят, застрелился, — подсказал стоящий рядом с ним офицер.
— Ясно. Кто от них прибыл?
— Мать его, Мария Фёдоровна, вместе со вдовой Саввы Зинаидой Григорьевной, вон они, рядом с Павлом Рябушинским стоят.
— Хорошо. Разберёмся. Кто не приехал?
— Дербенёв, Крестовников, Найдёнов, Бунге, Вышнеградский, Путилов, Смирнов, Манташев, Воронцов-Дашков, Балашов. Ну и господин Витте, конечно.
— Витте и его компанию потом встретим. А этих господ разыскать и доставить немедля. Куда — сами знаете. Выполнять.
Его собеседник, захлопнув папку, быстро вышел. Говорил Юрий Андреевич достаточно громко, и его, конечно же, услышали. По залу пронёсся тихий гул.
— Что с великими князьями? — не обращая внимания на недовольный ропот собравшихся, поинтересовался Юрий Андреевич.
— Ожидают в отдельном кабинете, — доложил один из сопровождавших.
— Хорошо. Потом за каждым пустите своих людей — я должен знать, кто с кем встречался. Начинайте.
Через несколько секунд огромные двустворчатые двери тронного зала вновь распахнулись и около полусотни безликих фигур в блестящих толстых кирасах и чёрных балаклавах вбежали в зал, быстро окружив присутствующих гостей.
Шум усилился. Юрий Андреевич сделал пару шагов вперёд и громко сказал:
— Всем сохранять спокойствие. Нам стало известно о заговоре с целью свержения государя императора и попытке государственного переворота. После проведения необходимых следственных действий все невиновные будут освобождены, а пока, господа, извольте подчиниться. Чтобы уберечь репутацию законопослушных и верноподданных, вам всем выдадут бумагу и чернила: напишите своим близким короткое послание, что вынуждены уехать по делам минимум на неделю, — и, не обращая более внимания на гостей, повернулся к сопровождающим. — Бомбисты-террористы доставлены?
— Так точно, господин полковник. Ожидают во внутреннем дворе под усиленной охраной.
— Они в надлежащем виде?
— В точности как вы и распорядились. Все чисто выбриты и переодеты.
— Хорошо. Задержанных в Петропавловскую крепость. Пускай следователи начинают. Я позже приеду. Командуйте, ротмистр, — с этими словами Юрий Андреевич вышел из зала.
Егор сделал пару шагов вперёд и, сверившись с листком бумаги, громко зачитал:
— Первая партия: Рябушинский, Морозов, Гучков, Кноп, Ермасов, Шмит, Лианозов, Аксентьев, Бурышкин, Коновалов, Прохоров, Солдатёнков, Третьяков, Хлудов, Мамонтов, на выход!
Никто из присутствующих даже не пошевелился.
— Попрошу вас, господа. Нам не хотелось бы применять силу, — улыбнулся Егор. — Как сказал господин полковник, все невиновные будут освобождены.
Один из гостей, заложив руки за спину и обведя жандармов презрительным взглядом, направился к дверям.
При выходе из дворца задержанным набрасывали мешок на голову, надевали наручники и грузили в тюремные кареты. Когда длинная процессия из двух десятков фургонов покинула стены дворца, во внутреннем дворике раздался громкий взрыв.
В то же мгновение в большой кабинет, в котором находилось человек пятнадцать великих князей, вошёл император Николай II. Не обращая внимания на охватившее всех волнение, он с лёгкой улыбкой поздоровался и предложил всем садиться.
— Господа, — начал император спокойным и размеренным голосом, так не вязавшимся с недавним взрывом и громкими криками на улице. — В Древнем Китае существовало проклятие: «Чтоб ты жил в эпоху перемен!»…
