Два часа пути прошли спокойно, но вскоре бег деревьев за окном замедлился, а затем и вовсе прекратился. На вопрос Егора о причинах остановки проводник, приставленный к их вагону, лишь недоумённо развёл руками. При попытке пройти в голову поезда Егор обнаружил, что их вагон одиноко стоит на путях, а остальной состав уехал. Списывать эту ситуацию на случайность было бы верхом легкомыслия.

Егору не осталось ничего другого, как подать команду готовиться к бою. Он спрыгнул на железнодорожную насыпь и огляделся. С одной стороны путей было чистое поле, мало приспособленное к нападению по причине полного отсутствия каких-либо укрытий, а вот с другой — густой лес, примыкающий к насыпи практически вплотную, если не считать узкой полосы метров в двадцать шириной, сплошь покрытой высокой травой и редким кустарником. Если и следовало ожидать нападения, то непременно с этой стороны.

Тонкие стенки вагона являлись плохой защитой от винтовочной пули, поэтому Егор решил укрыть казаков под вагоном, где стальные колёса могли хоть как-то защитить их. Вернувшись обратно, Егор поделился своими соображениями с Халиным, и тот полностью поддержал его. Пока казаки спешно занимали позиции, Егор, порывшись в вещах, достал пуленепробиваемые спортивные костюмы и отнёс их графиням, строго-настрого наказав переодеться. Последний костюм он, недолго думая, надел сам и пошёл в купе, где двое казаков по-прежнему охраняли оружие.

— Идите к остальным и позовите сюда хорунжего и лучшего стрелка в отряде.

Парни быстро покинули свой пост, а Егор принялся распаковывать оружие.

Халин прибыл в сопровождении одного из старших урядников. Они тут же удивлённо уставились на оружие.

— Господа, слушаем меня внимательно. Это сверхсекретное новое оружие. Экспериментальные образцы. Если живы останемся, вы мне потом распишетесь о неразглашении, а пока запоминайте. Ты оптическим прицелом пользоваться умеешь? — спросил Егор урядника.

— Приходилось, — ответил он солидно, но потом смущённо добавил: — Правда, лишь раз.

— Неважно, разберёшься. Здесь и без него можно целиться. Короче, винтовка самозарядная — не надо затвор каждый раз дёргать. Магазин на десять патронов. Вот запасные. Смотри, как тут… — Егор быстро научил урядника менять магазин, потом оттянул и отпустил рукоятку затвора. — Всё, можно стрелять. Держи. Так, теперь с вами, Андрей Фёдорович. Это, в общем-то, охотничье оружие, но всё же сподручнее будет, чем ваш наган. Принцип работы схож с предыдущим образцом. Разберётесь, я надеюсь. Вы располагайтесь в одном конце вагона, а я в другом. Экономьте боеприпасы, потому как неизвестно, сколько их будет и когда подмога придёт.

— А она придёт? — с нескрываемой надеждой в голосе спросил Халин.

— Обязательно. Лишь бы поздно не было. С богом, господа.

Егор подхватил пулемёт, запасной короб с лентой и кряхтя потащил всё это на свою позицию. Спокойно лечь и изготовиться к стрельбе ему не дали: стоило показаться в дверях вагона, как по нему из леса выстрелили сразу из нескольких стволов. Егор рухнул на пол и распластался, жалея, что не может стать тонким, как лист бумаги. Потом он выставил вперёд пулемёт и начал экономно, в два-три патрона, подавлять видимые ему цели. Из-под вагона уже слышались выстрелы казаков. Обострённым опасностью слухом, даже невзирая на грохот «Печенега», Егору удалось расслышать свою «Сайгу». Судя по частым выстрелам, Халин вполне освоился с новым оружием, но вот о приказе беречь патроны, вероятно, позабыл.

Перестрелка закончилась так же внезапно, как и началась. Просто в какой-то момент по ним перестали стрелять. Егор какое-то время ещё лежал, поводя стволом из стороны в сторону, но видимых целей не было. Тогда он перезарядил «свежий» короб, спрыгнул вниз, на насыпь, и постарался как можно быстрее укрыться под вагоном.

— Все целы, братцы?

— Юрский убит, — донеслось откуда-то из середины вагона.

— Врёшь! Живой он пока, просто без памяти, — спокойный и рассудительный тон какого-то бывалого казака вселял уверенность, что неизвестный Егору Юрский и в самом деле жив.

— Что с ним?

— Пуля в шею попала. От боли и обморок. Я его перевязал чутка, но помрёт, видать, скоро.

— Фамилия твоя?

— Старший урядник Растяпин, ваше сиятельство.

— Да ты не Растяпин, ты Молодцов!

Раздался дружный хохот.

— Отставить смех! Смотреть внимательно, — громко рявкнул Егор и добавил совсем другим тоном: — Андрей Фёдорович, нам бы пошептаться.

— Уже бегу, Егор Николаевич, — крикнул Халин и через минуту оказался рядом с ним.

— Надо бы послать пару опытных ребят глянуть, что там в лесу.

— Сделаем, господин штабс-ротмистр. Растяпин, Тумин, ко мне.

Двое казаков выползли из-под вагона на противоположную от леса сторону насыпи и пригибаясь подбежали к ним.

— Осмотрите лес. Только аккуратно там.

— Если что, сразу отходите. Я постараюсь прикрыть, — напутствовал их Егор.

— Слушаюсь, ваше благородие, — ответил Растяпин и ужом скользнул вниз, увлекая за собой целую лавину мелких камней и грунта.

Егор провожал их взглядом до тех пор, пока казаки не скрылись в лесу, а затем обернулся к Халину.

— Справятся? Жалко будет потерять — людей совсем мало.

— Не беспокойтесь, Егор Николаевич. Растяпин этот у нас человек новый, но у него два Георгия за войну с японцами. Да и Тумин — служака справный.

— Это радует. Андрей Фёдорович, посмотрите, пожалуйста, как там наши графини.

— Слушаюсь.

В лесу раздался винтовочный выстрел. Егор снова приник к пулемёту, но в густых зарослях никого не было видно. Прошло несколько длинных томительных минут ожидания и, наконец, между деревьями показались их разведчики, толкающие впереди себя постоянно спотыкающегося, хромого мужика, прижимающего руки к окровавленному животу.

«Язык!» — с чувством глубокого удовлетворения подумал Егор. На подобную удачу он даже и не рассчитывал. Теперь хоть будет понятно, кто это такие…

— Ваше сиятельство, в лесу никого, — доложил старший урядник. — Мы, правда, далеко заходить не стали, но на сто шагов только этого и нашли. Отстал, видимо, от своих, да по нам пальнуть изловчился.

— Молодцы! Нет слов. Прибудем в столицу — подойди ко мне, не забудь, — Егор подмигнул Растяпину, и тот расплылся в довольной улыбке. — Так, теперь с тобой, болезный. Хвастайся давай: сколько вас, кто такие и чего от нас нужно?

Мужик смерил его хмурым взглядом и помолчал. Из вагона выпрыгнул Халин.

— Всё в порядке, Егор Николаевич. Живы, не ранены и даже, по-моему, не очень напуганы. Елизавета Матвеевна так вообще кремень!

— Это хорошо. Вы полюбуйтесь, Андрей Фёдорович, какого красавца ваши орлы нам доставили. Прям волком смотрит и не понимает, убогий, что сейчас самое время соловьём заливаться.

— Отвечать! — грозно прикрикнул на него Халин, но мужик лишь презрительно ухмыльнулся, продолжая хранить гордое молчание.

— Андрей Фёдорович, позвольте мне. Я сумею разговорить этого молчуна. Дайте-ка мне на минутку ваш кинжал. Благодарю, господин хорунжий. Красивая вещь… — Егор повернулся к пленнику. — Итак, приступим. Что тут у тебя лишнее? Уши оставим, язык тебе тоже ещё понадобится, а вот глаза ни к чему. О, придумал! Ребята, тащите с него портки.

Пленника повалили на землю и начали стягивать с него штаны. Он попробовал выворачиваться, но пуля, застрявшая в животе, да и раненая нога заставили его тут же закричать.

— Хватит. Пусти. Я скажу. Ну, хватит, говорю же, больно… — пленник тяжело дышал, его покрасневшее от натуги лицо стало мокрым от пота.

«Скоро вырубится», — подумал Егор, но вслух сказал:

— Давай быстро и чётко. Соврёшь мне хоть раз, потом долго молить будешь, чтобы добили.

— Ладно, ваше благородие, не пугай. Пуганый я…

— Отставить болтовню. Сколько вас?

— Я не считал.

— Кто такие?

— Так это… Сеньки Метлы банда.

— Ограбить хотели?

— Ага. Слух был, что в вагоне вашем добра куча.