До того как служитель Реестра назвал моё имя, я ещё надеялась, что в этом мире существует хотя бы один закон, который не требует от женщины немедленно согласиться с тем, что за неё уже всё решили. Надежда продержалась примерно до слов:

— Сольвейг Эсмар, к Камню Истинности.

Женщина передо мной торопливо сошла с круглого возвышения, прижимая ладонь к груди и улыбаясь так счастливо, будто только что получила ответ на самый важный вопрос своей жизни. Рядом с ней шёл молодой мужчина в тёмно-зелёном камзоле. Их запястья соединяли одинаковые золотистые узоры, и при каждом шаге линии едва заметно вспыхивали.

Толпа на галереях провожала пару одобрительным гулом. Я осталась на месте. Не из протеста. Пока ещё нет. Просто пыталась вспомнить, что именно мне велели делать после того, как назовут имя.

За последние четыре дня я узнала слишком много вещей, которые нормальному человеку лучше осваивать постепенно. Например, что зеркала здесь иногда отвечают на вопросы. Что часть местной знати способна превращаться в огромных крылатых существ. Что женщина, чьё лицо теперь смотрело на меня из каждого зеркала, носила имя Сольвейг Эсмар. И что сегодня я обязана была явиться в Зал Истинности, потому что двадцать девятый год жизни считался последним допустимым сроком для прохождения государственного определения пары.

Последнее особенно впечатляло. В прежней жизни приглашения обычно предлагали посетить выставку, конференцию или семейный ужин. Здесь приглашение, которое обнаружилось на столе рядом с моей кроватью в первое утро, фактически сообщало: «Явитесь во дворец, чтобы древняя магия определила человека, с которым вам положено провести остаток жизни».

Внизу стояла государственная печать. Я тогда ещё подумала, что чувство юмора у новой реальности довольно своеобразное.

— Госпожа Эсмар?

Служитель произнёс моё имя повторно, и несколько десятков голов одновременно повернулись в мою сторону. Отступать стало поздно.

— Иду.

По проходу между рядами я направилась к возвышению, стараясь не наступить на слишком длинный подол серебристо-синего платья. Выбирала его не я. Его вообще, судя по всему, выбирала прежняя Сольвейг, оставив вместе с гардеробом множество других вопросов, на которые мне пока некому было ответить. Зал Истинности оказался именно таким местом, которое строят люди, желающие убедить каждого посетителя в собственной незначительности.

Высокий купол терялся в сизом полумраке. Между белыми колоннами тянулись галереи, заполненные зрителями, а под ногами светились тонкие линии, складывавшиеся в огромный круг. Их рисунок я пыталась рассмотреть ещё с момента входа и почти сразу заметила странность: узор казался симметричным только издали. Вблизи некоторые линии уходили чуть в сторону, словно первоначальную схему когда-то меняли.

Впрочем, за четыре дня я уже научилась с осторожностью относиться к собственным наблюдениям. Возможно, местная магия так и выглядела. Возможно, я просто искала знакомую логику там, где она не существовала. А возможно, человеку, который ещё неделю назад сидел за столом под лампой и изучал старую рукопись через увеличительное стекло, вообще не следовало пытаться анализировать светящиеся полы во дворце драконов.

Я поднялась на возвышение. Передо мной стоял Камень Истинности. Камнем его можно было назвать только из уважения к традиции. Высотой почти в человеческий рост, гладкий, чёрный, без единого заметного шва, он больше напоминал огромную пластину из материала, которого я никогда раньше не видела. Внутри иногда проступали золотистые нити. Они двигались медленно, словно находились глубоко под прозрачной поверхностью.

По обе стороны стояли служители в одинаковых белых одеждах. Старший из них, седой мужчина с очень прямой спиной, посмотрел на меня так, словно уже встречал сегодня сотню женщин и не ожидал от сто первой ничего нового.

— Правую руку, госпожа Эсмар.

Я протянула ладонь.

— На поверхность.

— А если я передумаю?

Вопрос вырвался прежде, чем я решила, стоит ли его задавать. Служитель моргнул.

— Относительно чего?

— Относительно участия.

По залу пробежал тихий смешок. Я посмотрела на галереи. Некоторые зрители действительно улыбались. Прекрасно. Видимо, я только что удачно пошутила. Седой служитель улыбаться не стал.

— Участие в определении истинной пары не является вопросом личного решения, госпожа Эсмар. Каждый гражданин Империи проходит через Реестр.

— Я поняла. Но после определения что происходит?

Теперь он посмотрел на меня внимательнее.

— Вы завершаете подтверждение.

— Подтверждение чего?

— Истинности.

— То есть сначала эта штука что-то решает, а потом я подтверждаю, что согласна с её решением?

На этот раз в зале никто не засмеялся. Мне даже показалось, что женщина в первом ряду слегка подалась вперёд. Служитель выдохнул через нос.

— Камень ничего не решает. Он выявляет связь, которая уже существует.

— Разница, несомненно, огромная.

— Госпожа Эсмар.

В его голосе появилась первая нотка раздражения. Я подняла ладонь.

— Хорошо. Больше не задерживаю церемонию.

Пока. Я коснулась чёрной поверхности. Она оказалась тёплой. Не просто нагретой окружающим воздухом, а живой каким-то странным, почти телесным теплом. Оно медленно поднялось от кончиков пальцев к запястью. Золотые нити внутри Камня мгновенно остановились. Гул в зале стих. Я не успела решить, хороший это знак или плохой, потому что одна из линий под моей ладонью резко вспыхнула.

Затем вторая. Третья. Через несколько секунд золотой свет заполнил почти весь Камень. Служитель рядом со мной перестал выглядеть скучающим.

— Это необычно, — произнёс он.

И вот такую фразу я за последние четыре дня особенно не любила.

— Насколько?

Он не ответил. На галереях стало настолько тихо, что я слышала шелест собственной юбки, когда переступила с ноги на ногу. Свет внутри Камня начал собираться в центре. Сначала я увидела только несколько разрозненных символов, значения которых не знала. Потом они вытянулись в одну строку. Седой служитель прочитал её первым.

И побледнел. В зале кто-то громко втянул воздух. Я попыталась разобрать буквы самостоятельно. С местной письменностью мне повезло: каким-то образом я читала её почти свободно, хотя не могла объяснить почему. То ли память тела сохранилась частично, то ли перемещение в другой мир оказалось любезнее, чем выглядело на первый взгляд.

Первое имя было моим.

СОЛЬВЕЙГ ЭСМАР.

Под ним медленно возникло второе.

ЭРВИН КАСТЕН.

Мне оно ничего не говорило. Зато окружающим — очень даже. Шёпот прошёл по Залу почти одновременно, словно кто-то снял невидимый запрет на звуки.

— Кастен?

— Не может быть.

— Эрвин Кастен?

— Он всё-таки нашёл…

— Тише!

Я повернула голову к служителю.

— Судя по реакции, мне стоит знать это имя?

Он посмотрел на меня так, будто я спросила, кто правит Империей.

— Госпожа Эсмар…

Но ответил не он.

— Вам необязательно знать моё имя заранее.

Голос донёсся с противоположной стороны Зала. Негромкий. Спокойный. И почему-то после первых же слов окружающие снова начали замолкать. Я обернулась. Мужчина стоял возле центрального прохода, хотя секунду назад, готова была поклясться, его там не было. Первое, что я заметила, — не лицо. То, как люди перед ним расступались.

Не поспешно и не испуганно. Скорее автоматически, будто расстояние вокруг этого человека было чем-то давно установленным и нарушать его никому не приходило в голову. Он снял тёмные перчатки и отдал их мужчине, остановившемуся в нескольких шагах позади. Затем направился к возвышению. Высокий, широкоплечий, без единого внешнего признака того, что в этом мире называли драконьей формой. Если бы не серебристый отблеск в тёмных волосах и странное ощущение скрытого жара, я могла бы принять его за обычного человека.