Skip the line by James Altucher

Copyright © 2021 by James Altucher All rights reserved.

© Снитич О., перевод на русский, 2026

© Марчук А., обложка, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

«Ты не можешь этого сделать!»

Она – руководитель отдела маркетинга в телекомпании HBO. Я направляюсь к офису генерального директора. На дворе 1995 год. Генеральный директор – это начальник начальника моего начальника.

Моя официальная должность в HBO – младший аналитик-разработчик программного обеспечения. Если бы я продолжал усердно работать, то получил бы повышение до старшего аналитика-разработчика.

Синди говорит:

– Ты не можешь прийти к генеральному директору и предложить ему свою идею! Представляешь, сколько людей, десятилетиями работающих в этом бизнесе, мечтают показать ему идеи для шоу? Ты не можешь просто так взять и перепрыгнуть через голову своего начальника. Нельзя лезть без очереди!

Но я хотел изменить свою жизнь. Я был несчастен. Карьера зашла в тупик. Работа младшего аналитика, как бы она там ни называлась, меня совершенно не вдохновляла. Комфорт моей маленькой кабинки – шесть на шесть футов – больше напоминал ловушку.

Даже камера в тюрьме у заключенных больше: восемь на восемь футов. Там хотя бы есть собственный туалет. Мне же приходилось ходить в уборную, зная, что мой начальник может быть в соседней кабинке. Я навсегда испортил себе желудок, откладывая обед до окончания рабочего дня.

Мог ли я пройти без очереди?

– Попробую, – говорю я Синди. – Что я теряю?

– Ты можешь потерять работу, – отвечает она. – Так никто не делает.

Но я хочу так сделать. Хочу пройти без очереди. Я не ищу легкого пути. Моя идея хороша, и я в нее верю. Кто вообще придумал правила, запрещающие проходить без очереди?

Я иду в офис генерального директора…

Двадцать пять лет спустя пандемия парализует планету. В Соединенных Штатах сорок миллионов человек подают заявления на пособие по безработице. Кажется, мир рухнул. Люди бунтуют, повсюду проходят акции протеста. Экономика медленно приходит в себя, и когда пыль оседает, становится ясно: многие предприятия не восстановятся, целые отрасли промышленности перевернуты с ног на голову, а огромное количество людей потерялось в новой реальности.

Способность меняться, находить свое призвание, преуспевать в нем, зарабатывать, кормить семью, радоваться, снова просыпаться по утрам с ощущением восторженного ожидания станет важнее, чем когда-либо.

В школе нас не учили навыку «проходить без очереди». Нам не объясняли, что мир внезапно может стать пугающим, если мы не научимся жить в неопределенности.

Возможно, мне снова придется сменить увлечение. И еще раз. Начать заново никогда не поздно. Кажется, все вокруг переживают некое социальное посттравматическое расстройство. Люди твердят: «Я хочу измениться. Я всегда мечтал делать X, но думал, что я обязан выполнять Y».

С самого рождения нам говорят, какие праздники отмечать, в какие школы ходить, к каким должностям стремиться, за какие награды бороться. Я тоже верил в это, пока жизнь не опустила меня с небес на землю, где выбирать приходилось из худшего, а оптимизм исчез.

Сейчас – самое время научиться проходить без очереди. Впрочем, это время всегда было «сейчас», просто мы забыли об этом.

11 сентября я жил в четырех кварталах от Всемирного торгового центра.

Это было удивительно прекрасное утро, около половины девятого. Рынки падали несколько дней подряд, и накануне вечером я сделал крупную ставку на их рост. В тот момент казалось, что фондовый рынок ждет грандиозный взлет, и я радовался возможности заработать.

Я завтракаю в ресторане Dean & DeLuca на нижнем этаже Всемирного торгового центра 1[1]. Затем мы с моим деловым партнером Дэном возвращаемся ко мне домой.

Дэн поворачивается и спрашивает: «Сегодня разве должен прилететь президент?» Он показывает на низколетящий реактивный самолет, рассекающий небо над нами.

Через мгновение – микросекунду, которая больше не повторится, – люди на улице инстинктивно пригибаются. Я открываю глаза и вижу, как самолет с оглушительным ревом врезается в здание. Звук был таким, словно сам Бог открывает дверь гигантского чердака.

Мы с Дэном бежим в ближайшую пожарную часть и говорим, что хотим помочь. Один парень бросает нам два защитных костюма.

– Наденьте это, – произносит он. А потом спрашивает: – Вы пожарные?

– Нет, но мы можем помочь.

– Забудьте об этом. Вы должны быть пожарными.

Он вместе с другими ребятами из части быстро надевает костюм, садится в пожарную машину, включает сирену и уезжает. Многие погибли меньше чем через час, когда прямо на них обрушились здания.

Мы возвращаемся к дымящимся небоскребам. Люди бросаются с крыши. Издалека они кажутся черными спиралями, вращающимися в воздухе. Но если приглядеться, становятся различимы очертания тел. Затем башни содрогаются и рушатся, поднимая вверх огромные клубы дыма и пепла. Мы бежим обратно в мою квартиру. Черное облако накрывает все здание.

Моя маленькая дочь описалась от страха. Все напуганы. Люди, собравшиеся у меня, плачут. Они чувствуют себя беспомощными. Никто не знает, что делать. Громкоговорители призывают нас покинуть этот район, но мы остаемся, не понимая, где безопаснее – снаружи или внутри.

«Пропустить очередь?» – спрашиваем мы себя. За окнами – кромешная тьма, пыль и разруха, пытающиеся проникнуть внутрь. Мы не спим всю ночь, по очереди слушая радио. На следующий день для каждого из нас начинается другая жизнь – ее вторая часть.

Через несколько месяцев я полностью разорился из-за внутридневной торговли. Я почти ничего о ней не знал и потерял миллионы долларов. По ночам мне снятся огромные волны, накрывающие Манхэттен, и я просыпаюсь в тот момент, когда понимаю, что не могу бежать так быстро, чтобы спастись.

Я пытаюсь продать свой дом. Уже трижды снижал цену – покупателей нет. Каждый день я звоню брокеру, который говорит: «Снизьте цену еще раз». Я не хочу, но все равно соглашаюсь.

Жду еще. Снова проверяю банковский счет: сто сорок три доллара. Как это случилось? Я думал, что очень умный, но оказался самым большим идиотом. Я плачу. Что мне делать?

Я звоню жене. Мне нужно что-то купить в магазине, но, увидев свой банковский счет, в панике совершенно забываю, что именно. Подхожу к таксофону (тогда в Нью-Йорке они еще были) и набираю номер. Гудка нет. Нажимаю на клавиши – тишина. Чувствую что-то липкое около уха. Одергиваю телефонную трубку, но она цепляется за мои волосы.

Телефон весь испачкан. Человеческие экскременты? Собачьи? Я не знаю. Теперь они повсюду: на моих руках и волосах. Когда мне было восемь лет и я думал, что буду двигаться от успеха к успеху, то не мог даже представить, что окажусь в этой точке своей жизни. Я бросаю трубку, кричу, но люди продолжают идти мимо.

У меня нет денег, волосы испачканы, и я не помню, что надо купить в магазине.

В тот вечер я в отчаянии иду к соседу.

– Как думаешь, я смог бы устроиться в тот инвестиционный фонд, где работаешь ты?

Он опускает взгляд, явно чувствуя неловкость, и медлит с ответом. Я ощущаю, что краснею. Кажется, еще немного – и снова расплачусь. Ненавижу просить о помощи.

– Наверное, тебе нужен опыт, – говорит он. – Например, финансовое образование, или стоит поработать в банке, начать с нуля. Знаешь, многие пытаются попасть в этот бизнес. Трудно пройти без очереди.