Что это за шорох? Оглянулась.

- Кто здесь?

С трудом разглядела в кустах огромные голубые глаза.

- Выходи, не бойся.

На свет вышла девчушка лет шести. Грязная, неухоженная. Мордашка чумазая, глаза голодные.

- Тетенька. Можно мне булочку? Я хочу кушать.

- Ты чья? Как тебя зовут?

- Я - Лидка. Я - мамкина.

Она оторопела:

«Лидушка! Милый ребенок, маленькое солнышко!»

Снова всколыхнулось горе внутри. С трудом взяла себя в руки, чтобы не расплакаться.

- Идем. Я как-раз с собой несколько булочек прихватила.

Присела на скамейку у могилки детей, смотрела, как малышка жадно ест, торопится, словно боится, что булку эту у нее отнимут.

- А что ты делаешь на кладбище?

- Сижу и жду, а потом ваши булочки забираю, когда вы уходите. Им-то не надо, а мне кушать очень хочется, - кивнула в сторону фотографии, виновато глядя на тетеньку, - ругать не будете?

- Нет, не стану ругать. Ешь, мне не жалко. А есть у тебя мама, папа?

- Мама. Но она мне кушать не дает.

- Пойдем-ка, детонька, я тебя домой провожу.

***

-Здравствуйте.

Вслед за девчоночкой зашла в обветшалый, неухоженный дом с покосившимися окнами, дырявыми заплеванными и зашарканными половицами, старой и разбитой мебелью. На грязном диване зашевелилась куча тряпья и вылезло на свет подобие женщины с опухшим лицом в рваном замызганном халате.

- Чё тебе надо? Ты чё приперлась? Доча, чё этой тетке от тебя надо?

Шибануло смрадом от перегара и немытого тела.

- Ваша дочь была на кладбище, а я ее проводила домой.

- Ах ты, мерзкая вонючка! Какого фига ты попёрлась на кладбище? Я тебе сказала, что отлуплю, если еще раз туда пойдешь?

Со всего маху она отвесила ребенку звонкую оплеуху, и та отлетела, сильно ударившись головой о стену. Малышка тихо заплакала, с трудом пытаясь не разреветься в полный голос.

- Попробуй только еще! Получишь на полную катушку! Всю задницу ремнем располосую!

- Что Вы делаете? Как можно бить ребенка?

- А тебе чё тут надо? Кто тебя спрашивать будет? Это мой ребенок. Что хочу, то и делаю. Захочу прибить - прибью. Не твое дело. Пошла отсюда!

Она вышла из чужого дома, оглянувшись на заплаканное личико несчастной малышки.

«Нет. Так не должно быть. Эта женщина просто не знает, каково это - терять ребенка. Как это страшно! Я не могу просто так уйти и оставить Лидушку с этой женщиной. Если уж свою дочь не смогла спасти, так хоть чужой помогу», - потопталась на крыльце и решительно вернулась.

- Я хочу поговорить.

Пьяное подобие женщины опохмелялось остатками горячительного.

- А я не хочу, ик-ик. У меня больше нет выпивки. Можешь не просить.

- Может быть, тебе ребенок не нужен? Я возьму ее к себе. У меня больше никого нет…, я живу одна и смогу о ней позаботиться.

- Как это - возьмешь?

- Возьму и воспитаю. Она ведь тебе только мешает. Отдай.

- Иди отсюда, отстань от меня. Я на нее получаю пособия, денежки, как-никак. На что я тогда буду веселиться, покупать жратву и бухло, если денег не будет? Я – женщина красивая, и в мой дом ухажёры в гости заявляются. Я, может быть, замуж собираюсь. Жду, когда мне сделает предложение один фуфлыжник. Только он все никак не решится. Вот, фингал вчера поставил, скотина, - пробубнила горе-мамаша, разглядывая в осколке засиженного мухами зеркала синяк на своем опухшем лице.

- Тем более. Ты замуж собираешься, ребенок тебе помешает.

- Иди отсюда. Мне деньги нужны.

Вышла из дома, побрела по дороге. Ноги не слушаются, мысли одна через другую перескакивают. Вдруг услышала, как запыхавшийся детский голосок прошептал:

- Тетенька, заберите меня к себе.

Обернулась, увидела только, как сверкают ее босые пятки.

\Познакомьтесь, это маленькая милая Лидушка. Не правда ли, ангелочек?

ч.1 Душа Этейн гл. 4

117 год нашей эры.

Ведя за руку прекрасную Этейн, принц приближался к своей жене и вассалам, ожидающим его на крыльце дворца. Он конечно же заметил, как побледнело лицо Фуамнах, как засверкали в страшной злобе ее очи, как сжались в кулаки руки, словно она собиралась схватить за шиворот супружника и знатно выволочь его за шкирку, как нашкодившего подростка.

Как же он ошибался, наивно полагая, что жена смирится с его изменой, примет в доме девушку, на которую тот не мог насмотреться, пожирая ее глазами, готовый совокупиться прямо здесь, на глазах у всех. Самодовольный супруг был влюблен в свою спутницу, не пытаясь скрывать свои чувства, порхал, словно мотылек вокруг своей новой избранницы, тем самым унижая и оскорбляя свою законную супругу.

Мидхир был весел, счастлив, не обращая внимания на гневное лицо жены, совершенно не догадываясь о том, какую бурю в ней разбудил.