Заплаканная, всклокоченная золовка ворвалась в празднично украшенный зал.
- Полинушка, милая моя, поехали!
- Куда?
- Не спрашивай, сердешная моя! Поехали!
Она рыдала, колотилась в ознобе и не могла ничего объяснить.
***
- Где мы? Зачем мы сюда...?
Мать вышла из машины.
Искореженная, разбитая машина ее детей.
А чуть поодаль в высокой траве - черный фрак и вместо белого - багряного цвета подвенечное платье.
Она все поняла.
Сердце разорвалось от боли.
- Почему так темно? Я ничего не вижу, - вырвала из своей груди хриплый и протяжный стон, проваливаясь в бездонную черную бездну.
***
«Где я?», - вернувшись из забытья, она смотрела в белый потолок, на крашеные синей краской стены и не могла понять, где находится.
Поморщилась. В руке противно защипало.
«Игла. Ах, это капельница. Я в больнице. Что произошло? Почему я здесь? Ничего не помню», - она силилась восстановить в памяти события, вследствие которых очутилась на больничной койке, но воспоминания не приходили. Помучилась, напрягая память, но только истратила последние силы и провалилась в глубокий тяжелый сон.
Поможет ли ей временное забытье? Залечит ли горе, постигшее ее так внезапно? На этот вопрос ответит только время. Говорят, время лечит. Так ли?
***
- Полинушка. Ну, как ты?
Услышала голос, открыла глаза.
- Что случилось? Ничего не помню.
- Узнала меня? А то мы уж испугались, что ты потеряла память.
- А где Лидушка и Слава?
Увидела, как перекосилось в болезненной гримасе лицо золовки, как брызнули непрошеные слезы.
- Милая. Выздоравливай. Я к тебе потом приду. Главное - поправляйся.
Золовка выбежала из палаты, не в силах больше сдерживать рыданий. Как можно объяснить матери, что ее ребенка больше нет? Это, вообще, возможно? Как рассказать ей, что вместе с дочерью и зятем погиб еще не рожденный ее внук или внучка? Как унять страдания матери, которой еще предстоит как-то жить после этого несчастья?
«Ничего не понимаю. И золовка что-то быстро убежала от меня, прямо как черт от ладана, разговаривать не хочет», - Полина была очень слаба и совсем не было сил долго о чем-то думать, - «надо еще немного поспать, а то не поправлюсь. А мне теперь нужны силы. Лидушка по секрету шепнула мне, что ждет ребеночка. Вот радость-то! Внук или внучка родится. Уж я так буду любить, холить и лелеять мое маленькое солнышко. Пусть только дочь попробует мне сказать, что я ребенка балую. А я ей скажу: «Я, вообще-то, - бабушка. Мое дело – баловать, а ваше – воспитывать».
Она улыбнулась своим мечтам и забылась тяжелым сном. Ей снилась дочь-красавица в белоснежном платье и фате, зять в черном фраке, и, почему-то, рваные железные обломки на дороге.
***
В день выписки за ней снова приехала золовка.
«Странно, где же дочь и зять? И почему я не помню свадьбу? Ну, ладно. Может быть, они заняты на работе и не смогли приехать? И почему нас сопровождает врач? Меня же выписали из больницы, и я еду домой».
Устало откинувшись на подголовник сиденья, равнодушно смотрела на проплывающие мимо пейзажи. Родственники были на редкость молчаливыми, да и говорить особенно ни о чем не хотелось. Она даже рада была закрыть глаза и немного вздремнуть. Слаба еще после больницы. Очнулась, когда затих успокаивающий рокот автомобиля, и прекратилось убаюкивающее ее мерное покачивание.
- А куда мы приехали? - Полина вышла из машины, оглядываясь по сторонам.
Дорога. Обочина. Груда искореженного металла.
«Где-то я уже это видела…»
Сердце надорвалось от боли. Она все вспомнила.
«Почему мне нечем дышать? Куда делся воздух? Отчего мне так больно…»
Закричала изо всех сил, пытаясь заглушить острую колющую боль в сердце.
Как может мать избавиться от постигшего ее горя?
Только кричать, громко неистово кричать, вылить из себя всю боль без остатка, все слезы. Только не держать в себе! Не держать! Если держать, то сердце разорвется.
Прошептала:
- Отвезите меня к детям.
- Может быть, не сегодня?
- Сейчас.
Как тихо на кладбище. Людям, упокоенным в могилах, уже ничего не нужно, кроме спокойствия и тишины. Их больше не волнуют насущные проблемы, им больше не интересна жизнь живых.
На кресте свадебная фотография любимых детушек. Молодые, прекрасные, полные жизни.
Ноги подкосились, словно в бреду упала на могилу дочери, обняла ее, пытаясь согреть материнской любовью.
- Зачем ты ушла? Как же я теперь одна? Я не хочу жить без тебя. Встань. Вернись ко мне. Ты же беременна. Тебе нельзя лежать в сырой и холодной земле. Ты простудишься и потеряешь малыша.
