— Спасибо… — едва не рухнув от перенапряжения, выдохнул Колян.
Следующим к дегустации приступил Руслан Логин — тот бледный жутковатый парнишка, что напоминал злодея из «Бондианы».
Когда он пробовал блюдо — на его лице не дрогнул ни один мускул. Руслан просто молча жевал и смотрел в одну точку.
Зал напряжённо ждал приговора, уже приготовившись к разгрому.
— Я человек точный. Системный. И я очень не люблю удивляться. — наконец произнёс он глухим и совершенно безжизненным голосом: — Мне нравится предсказуемость в каждом её проявлении. Особенно, когда речь идёт о готовке. Как бывший ученик и студент Харитоновки — я всегда преследовал лишь одно. А именно — чтобы блюдо было максимально предсказуемым по вкусу. Чтобы мои блюда запомнили. Чтобы в моё заведение всегда приходили за одним и тем же. Все эти фокусы… Экстремальная подача. Огонь на кухне. И прочие «понты» — не более, чем приёмы для того, чтобы отвлечь дегустатора от отсутствия таланта. Или же — от ошибок, которые были допущены во время приготовления блюда. Честно, я пришёл сюда, чтобы поймать вас на этом. — Руслан отложил приборы: — Не поймал. Здесь нет фокуса или «понтов». Здесь есть только идея, доведённая до конца. Здесь есть баланс! Я ненавижу это признавать, но… мне понравилось. Балл высокий. Но это не потому, что я добрый. А потому что вы не дали мне повода придраться.
По трибунам прокатился изумлённый гул. Похоже, все ожидали от Логина чего угодно, только не похвалы.
— Цундере… — хмыкнула Жанна.
— Подтверждаю. — кивнул я.
— И, наконец, Лейла Тич! Не только арбитр, но и главное украшение нашей сегодняшней кулинарной дуэли! — Энтони объявил последнюю судью.
Шикарная женщина-орк подцепила лодочку двумя пальцами. В сравнении с ней хачапури Коляна выглядело, как маленький пирожок. Или канапе.
Прожевав, и проглотив блюдо Коляна, Лейла продолжала выглядеть так же надменно. Как будто вкус прошёл мимо неё.
— Что скажете, Госпожа Тич? — слегка растерянно поинтересовался Энтони.
— Мальчик… — голос Лейлы был таким милым и немного томным, что у меня невольно пробежали мурашки по спине. Это же не просто роковая красотка, а самая настоящая «горячая мамочка». Их ещё иногда называли «МИЛФами». Члены клуба исследователей красоток вновь вооружились зеркальными фотоаппаратами с длинными объективами и возбужденно щёлкали огромную красавицу: — Я объездила половину Империи. Я ела шакшуку в лучших ресторанах юга и хачапури в горных деревнях, где нет электричества. И я скажу тебе так. Ты соединил две мои любви. Дерзко. По-мужски. Как в лучшем турецком сериале. Мне это нравится! Твоё блюдо — как хорошее украшение: яркое, наглое и запоминающееся. Высший балл. И приходи ко мне работать, когда закончишь обучение. Я не шучу.
Трибуны превратилась в сплошной рёв. Плакаты с надписью «ДЕРЕК И КОЛЯ!!!» взметнулись к потолку. Колян стоял, слегка ошеломлённый обрушившимся на него шквалом похвалы, и лишь смущённо кивал.
Планка была поднята на недосягаемую высоту. И внутри моей головы засвербел маленький червячок сомнений… А точно ли хватит традиционного хачапури по-аджарски, чтобы противостоять Коляну?
— Удачи! — прошептала Жанна и хлопнула меня по плечу.
— И вторым представляет своё блюдо… ИСКАНДЕР ЦАРЕГРАДЦЕВ!!!
Зал поддержал меня сдержанными аплодисментами, как будто я уже проиграл. Да уж… Сомнительно, и не окей.
Пока я нёс свои хачапури, сыр внутри всё ещё бурлил. Это было сделано специально, чтобы арбитры увидели тянущуюся желтую нить. Однако, мне очень повезло, что Колян закончил довольно быстро.
— Хачапури по-аджарски. — произнёс я, ставя деревянные доски перед арбитрами: — Классическое. Без излишеств.
— Без излишеств. — повторил Симонов, аккуратно оторвав кусочек, и размешивая начинку: — Знаете, Господин Цареградцев… Кухня — это не просто вкусная еда и секреты её приготовления. Зачастую — кухня, это поле боя. А что главное на поле боя?
— Тактика и стратегия.
— В точку. — кивнул ректор: — Ваше блюдо выглядит красиво. Я бы даже сказал — идеально! Его можно сфотографировать и повесить в рамку, как образец, к которому все должны стремиться. Но… вы не подумали о том, что может приготовить ваш соперник. Если ваше предыдущее блюдо выглядело странно, но при этом — захватывающе, то это… скучно. Оно выглядит, как обычное хачапури по-аджарски, которое я могу прямо сейчас заказать в любом качественном грузинском ресторане Москвы.
С этими словами Симонов погрузил кусочек в рот и… замер, закрыв глаза.
Прошла секунда. Вторая. Третья…
Время стало слишком густым!
Виктор Аркадьевич — самый строгий арбитр, которого реально боялись все студенты Харитоновки, сейчас открыл глаза, и в них было то, чего я никак не ожидал увидеть. Там была самая настоящая растерянность.
— Я… — Симонов задумался, как будто пытался подобрать слова: — Я не знаю, что сказать. Вернее, где-то на подсознательном уровне мне хочется заявить, что ученик превзошёл своего учителя. Но это будет звучать слишком громко и расплывчато. А с Рубеном я ссориться точно не хочу. Иными словами, в отличии от вашего соперника — вы ничего не переосмысляли. Вы просто идеально сделали классику. Понимаете? Тут нечем жонглировать. Да, вы использовали три сыра, вместо двух. Но каждый на своём месте. Сулугуни тянется. Имеретинский тает. А это что? — он снова подцепил кусочек: — Да ладно… Пармезан⁈ Вы положили сюда пармезан⁈ Наглец. И ведь работает. Работает, чёрт возьми! Он даёт глубину, которой в классическом рецепте нет и быть не должно. Вы нарушили канон, оставшись внутри канона. Это высший пилотаж. И высший балл! И моё уважение. Которое студенты заслуживают крайне редко.
Зал взревел так, что я почувствовал вибрацию пола сквозь подошвы.
Марика к этому моменту уже пробовала мою лодочку — и, кажется, забыла обо всём на свете. Она ела, прикрыв глаза, и раскачивалась из стороны в сторону, как будто под музыку.
— Дерек! Ну-у… — простонала моя любимая учительница, прижав ладонь к щеке: — Это же нечестно! Как так можно⁈ Я откусываю — а оно тянется! Тянется и тянется! И такое тёплое… Такое сытное… Такое… домашнее! Как будто бабушка обняла! Как будто в детство вернулась! Понимаешь? Оно не просто вкусное. Оно… родное! У Коли было солнце и лето. А у тебя — дом. Тёплый дом, куда хочется возвращаться. Высший балл! И я тоже прошу с собой! Обе лодочки прошу! Ой, простите, я, кажется, увлеклась…
Трибуны вновь оживились. Нет, ребята… Битва ещё не окончена. Она сейчас в самом разгаре!
Следующей к дегустации приступила Аля. Она взяла приборы, и её движения вновь были выверены до миллиметра. Отрезала, изучила, понюхала и только потом попробовала. И на этот раз её ушки не просто дрогнули. Они буквально прижались, а затем медленно поднялись обратно, словно Аля услышала любимую мелодию.
— Соль… — тихо произнесла она, не поднимая взгляда: — Всё дело в соли. В классическом хачапури есть извечный конфликт. Соли либо мало, либо много. Найти баланс между двумя солёными сырами — тяжело. Между тремя — почти невозможно. Сулугуни солёный. Имеретинский солёный. Пармезан солёный. Три вкуса. Три характера. И твоей задачей было сделать так, чтобы они звучали в унисон, а не перекрикивали друг друга. — Аля, наконец-то, посмотрела на меня, и её щеки едва заметно порозовели: — Ты это сделал. Я не понимаю, как. Но ты, чёрт возьми, это сделал!
— Благодарю. Очень приятно слышать. — улыбнулся я.
— А тесто такое тонкое, но держит форму. Начинка максимально жидкая, но при этом — не вытекает. Ты добился того, чтобы желток и масло сыграли свою роль! Красиво. И… Это… Это лучшее хачапури, что я пробовала. Классическое. Без уловок. Просто безупречное. Высший балл!
Господин Логин ел моё хачапури с тем же непроницаемым лицом. Даже дольше, чем шакшуковый гибрид Коляна. Зал притих, ожидая, что именно в этот раз злодей из «Бондианы» всё же покажет свою истинную личину.
— Я помню свою первую дуэль на Арене Звёзд. — сухо произнёс он: — Я помню, как Чижик Светловский размотал меня по теме паштета. Как арбитры громили моё блюдо, которое я готовил четыре бессонные ночи. Как мне было плохо. Как болело моё сердце… Как рассыпалась на тысячи кусочков моя душа. И… Меня это закалило. Сделало сильнее. Но обида — жестокая сволочь. Она никогда и никуда не уходит, как бы мы не старались. Она сидит и тихо ноет у каждого из нас под ребром. И когда происходит очередной триггер — вся скопившаяся обида выходит наружу. Я хотел выплеснуть всё, что накопилось. Хотел найти хотя бы одного человека, которого смогу разгромить так же, как когда-то разгромили меня. Не только из зла и личного мотива… А скорее, чтобы сделать этого человека сильнее! Чтобы подпитать его одержимость к готовке и сделать лучше. Закалить! Однако… с первым поваром у меня не вышло. Тогда я, несмотря на то что прекрасно понимал, кто передо мной — всё равно начал надеяться, что вы всё испортите. Сами понимаете — классику испоганить легче простого. Один неверный шаг — и получаешь резиновое тесто с солёным комом внутри. — Руслан посмотрел на меня, и в его мёртвых глазах впервые мелькнуло что-то живое: — Но вы не оставили мне ни единого шанса.
