— Как кулинарные экстры справляются со всем этим?

— Сложно. — Амелия стала очень серьёзной: — Мне… можно сказать, повезло. Меня воспитывали по новой системе. А вот моя мама… увы, получила всё, чтобы пострадать от «перегрева».

— Когда ты в последний раз с ней виделась?

— Около трёх месяцев назад. Мы… созваниваемся иногда. Правда, я стараюсь долго не разговаривать. Переживаю за её эмоциональный фон.

— Понимаю. Прости, что поднял неприятную тему.

— О, это не страшно. К тому же… мы с тобой друзья. Поэтому мне кажется нормальным… Ну, разговаривать с тобой на личные темы.

— Тоже верно.

— Ого! Вы посмотрите, кто у нас здесь? — к нам с самодовольной ухмылкой подошёл Стрелков: — Король и Королева этого балла.

— Господин Стрелков, я надеюсь, что вы получили уведомление от моего отца? — холодно поинтересовалась Амелия.

— Естественно! А почему вы интересуетесь? Я всегда с уважением относился к нашему ректору. — хмыкнул Елисей, пригладив идеальную шевелюру: — Но меня интересует другое… Почему вы пришли именно с Царём?

— Завидно? — уточнил я.

— Не то, чтобы завидно… Просто, я искренне верил, что студентка такого ранга выберет себе компанию поприличнее…

— Хочешь поговорить про приличия, Господин «Дешёвый Хот-Дог»? — сузив взгляд, произнёс я.

— Ха! А вот это было хорошо. — щёлкнув пальцами, Стрелков искренне рассмеялся: — Но учти, Царь… Совету могут надоесть твои самовлюблённые выходки. Глупость — не равно храбрость. И… глядя на тебя, я поражаюсь, как ты с полным отсутствием прозорливости и прагматизма, вообще, смог попасть в Харитоновку.

— Уж лучше иметь полное отсутствие прагматизма и прозорливости, чем в обход Харитоновки кормить народ помоями. Интересно… Чтобы сказали о твоей семье, если бы узнали правду про «Мясопотамию»?

— Хм-м… — Стрелков тут же перестал «давить лыбу» и нахмурился: — На любой длинный и острый язык найдутся свои заточенные ножницы. А вам, Госпожа Симонова, я советую лучше выбирать друзей. Всего доброго!

С этими словами Елисей поспешно скрылся в толпе.

— Как думаешь, это было предупреждение? — уточнил я.

— Скорее — констатация факта. — вздохнув, ответила Амелия.

— Что говорит твой отец?

— Пока ничего.

— Неужели не верит тебе?

— Дело не в доверии. Просто… Он любит переживать всё внутри себя.

— Думаешь, у него есть план?

— Не знаю, Дерек. У меня есть предложение.

— Внимательно слушаю!

— Давай сегодня забудем про эту проблему и просто насладимся прекрасным вечером? — Амелия с надеждой посмотрела на меня: — А завтра вновь начнём подготовку. Как тебе мысль?

— Поддерживаю! Кстати, завтра я хотел бы познакомиться со своим визави поближе.

— Тоже хорошее занятие. О!

— Что такое?

— Кажется… Мы добрались до главного блюда. — Госпожа Симонова указала на огромную станцию Радиона Фрязина.

* * *

Народ вокруг центральной станции стоял плотной стеной, но Амелию пропускали — то ли узнавая, то ли повинуясь той спокойной властности, с которой она шла. Я двигался за ней, как лодка в кильватере большого корабля.

И вот толпа расступилась.

Станция Фрязина не была похожа ни на костёр Гвоздёва, ни на сад Литвиновой, ни на цирк Ковача. Она была… строгой. Тёмное дерево, начищенная сталь, ни единой лишней вещи. В центре — плита, за которой спиной к нам стоял человек в тёмно-синем кителе. Высокий. С прямой спиной и с контрастной проседью на висках.

Он не оборачивался, потому что доводил своё блюдо в глубокой сковороде. По одному короткому и идеально точному движению запястья я понял, что передо мной мастер иного порядка. Настоящий шеф… Тот самый бог кулинарного Олимпа.

— Шеф Фрязин никогда не подаёт больше одного блюда на ярмарках… — тихо произнесла Амелия, и в её голосе была непривычная осторожность: — Он всегда выступает один. Не доверяет помощникам. А ещё я слышала, что он раскрыл рецепты всего двенадцати блюд. Всё остальное держит в тайне.

— Интересно.

— Ещё бы! В социальных сетях написали, что сегодня он готовит нечто крайне необычное…

— И что это? — уточнил я, чувствуя странную пульсацию в висках.

— Сейчас увидишь.

Фрязин повернулся вполоборота, всё ещё не глядя на нас, и поставил на стойку две тарелки.

На белом фарфоре лежало… Шотландское яйцо⁈

— Приятного аппетита, Госпожа Симонова. — он медленно поднял взгляд на меня: — Господин Цареградцев.

Яйцо было идеальным!

Разрезанное пополам так, что было видно дрожащий желток… Такой жидкий и оранжевый, как закатное солнце. Оболочка из мясного фарша тонкая, ровная, с золотистой панировкой. А вокруг разлит соус. Почти чёрный. С той самой карамельной глубиной, которую я узнал бы из тысячи.

Соус на тёмном эле…

— Что-то не так? — странно улыбнувшись, поинтересовался Радион и внимательно посмотрел на нас с Амелией.

— Моё блюдо с отборочного этапа… — выдохнул я: — Откуда вы узнали?

— Трансляции никто не отменял. — пожав плечами, ответил Фрязин: — Девяносто четыре балла. Меня очень заинтересовало блюдо серебрянного чемпиона… Однако сперва мне показалось, что арбитры поставили слишком мало. Пришлось готовить самому. Ты допустил ошибку, которую я… благополучно исправил.

— Великий шеф Фрязин смотрит трансляции с моим участием? — я взял себя в руки и вновь сделал максимально спокойное лицо: — Сочту за честь.

— Меньше слов, больше дела. — Радион протянул нам две вилки: — Приятного аппетита…

Стоило мне попробовать это шотландское яйцо, как мои рецепторы окончательно сошли с ума! Мощная волна вкуса накрывала и даже не собиралась отпускать. А соус… Он был доведён до абсолюта! Сладость быстро сменялась терпкой горчинкой, а затем освежающими ударами горчицы. И сами яйца были сделаны на совершенно другом уровне.

Готовку Фрязина я сравнил бы… с готовкой Амелии. Совершенно другой уровень, до которого мне ещё расти и расти.

— Что вы сделали с соусом и фаршем? — удивлённо спросил я.

— Добавил щепотку кориандра и усилил вкус при помощи имбиря. А в фарш добавил на пять процентов больше жира. К тому же, я использовал именно говяжий жир из отрубов высшей категории. Отсюда и вкус.

— Пожалуй, запишу и попробую в общежитии.

— Попробуй. — кивнул Радион, продолжая внимательно разглядывать меня: — Признаюсь, когда я впервые увидел тебя по ящику… То сразу понял, кто передо мной.

— Что вы имеете в виду? — уточнил я.

— Внешность бывает очень обманчивой… — Фрязин снял здоровенный серебряный перстень, и меня тут же окутал до боли знакомый энергетический аромат, который заставил мои воспоминания яркими вспышками всплывать на поверхность. Нет… Я не мог поверить! Это всё… какая-то глупая и совершенно неправдоподобная шутка!

Сердце заныло. А по рукам заплясали невидимые колючие искорки.

— Отец⁈

Глава 5

— Отец⁈ — с ужасом выдохнул я.

— Что? — Амелия вопросительно посмотрела на меня.

— Не понимаю, о чём он, Госпожа. — дьявольски усмехнулся Фрязин и надел кольцо обратно: — Вероятно, вспомнил о чём-то из прошлого… Такое иногда бывает от вкусной еды. Верно говорю, Дерек?

— Верно.

Мои кулаки были сжаты настолько сильно, что костяшки побелели, а коротко подстриженные ногти больно впились в кожу. Я столько лет хотел высказать этому ублюдку всё, что накипело… Я столько раз хотел расквасить его жалкое табло за то, что он кинул нас всех и подставил меня. Я столько раз хотел бросить ему, что-то максимально болезненное и обидное… Но сейчас просто стоял, как вкопанный, не веря своим глазам.

Этот жуткий глубокий взгляд. Омерзительная ухмылочка. Ну и, естественно, аромат Пламени… Сомнений быть не может. Передо мной стоял предыдущий Король Тьмы. И по совместительству — мой биологический отец из Изнанки.

— Спасибо, Господин Фрязин… Было очень вкусно! — Амелия схватила меня за руку и отвела в сторонку: — Дерек, что на тебя нашло⁈ Ты меня серьёзно напугал!