- Папочка! - Обнимаю его осторожно, боясь причинить боль.

- Не волнуйся, я не стеклянный. Врачи говорят, сердце у меня крепкое, просто перенервничал. Ещё поживу, чтобы внуков понянчить.

При слове внуки, что-то сжимается в груди. Я никому не рассказала о беременности. Почему-то боюсь, если об этом узнают все, то со мной что-то обязательно случится. Да и Тамерлану пока не стоит знать. Пока мы окончательно не разведёмся.

- Как дела, дочка? Выглядишь беспокойной. - Папа внимательно смотрит на меня. - Тамерлан достаёт?

Сажусь в кресло рядом с ним, и тут же начинаю машинально снимать и надевать обручальное кольцо. Поворачиваю его вокруг пальца - привычка, появившаяся в последние месяцы, когда стресс стал постоянным спутником.

Мне не хочется его беспокоить. Да и как объяснить, что его дочь стоит на краю пропасти и не знает, шагнуть в неё или отступить?

- Пап, а ты помнишь, как говорил мне в детстве, что в жизни всегда есть выбор?

- Помню. - Он откладывает телефон в сторону.

- Я не знаю, что правильно.

Папа молчит, ждёт продолжения. Он всегда умел молчать, когда нужно было дать мне самой подобрать слова. Он никогда не спешил с советами, сначала выслушивал.

- Я бы сказал поступай как сердце велит. Но я не верю чувствам. Как математик, логика превыше всего.

- Значит, развод.

- Ты же понимаешь, что лучше не станет.

- Понимаю.

В горле встаёт комок, дыхание становится частым и поверхностным. Пальцы сжимают кольцо так сильно, что оно впивается в кожу.

Папа кивает:

- И что ты собираешься делать? Останешься здесь?

- Не знаю. - Встаю, подхожу к окну. - У меня есть предложение. От одного человека.

- Какое предложение?

Оборачиваюсь к отцу. В его глазах нет осуждения, только внимание и забота. И в этом весь мой папа, ему сейчас самому нужна поддержка. Это я для него должна быть опорой, а не наоборот.

- Он предлагает кое-что.

- И что это за человек?

- Адам Каримов. Мы работаем над одним проектом.

- Каримов... Фамилия знакомая. Он как-то связан с Байсаровыми?

- Да.

- Злата. - Голос отца становится серьёзным. - Ты понимаешь, во что можешь ввязаться? Конфликт между влиятельными семьями, это не игрушки.

- Понимаю. - Сажусь обратно. - Но я так устала, пап. Устала быть жертвой, которую можно унижать безнаказанно.

- Просто падай на развод.

- Тамерлан не даст развод. Во всяком случае, не на моих условиях. - Вспоминаю его слова о том, что я никуда не денусь. - Будет мучать меня.

Папа долго молчит, переваривая сказанное.

- Знаешь, дочка, что меня больше всего беспокоит?

- Что?

- То, что ты готова использовать чужого мужчину для решения проблем с собственным мужем. - Он берёт меня за руку. - Это не похоже на тебя. Если нужно уезжай из страны. Тебе придётся постоять за себя.

Его слова больно бьют по самому больному. Потому что он прав. И я это знаю.

- Пап, а что бы ты сделал на моём месте?

Отец гладит мою руку.

- Дочка, я видел, как ты страдаешь. И понимаю, что боль может толкнуть на необдуманные поступки. Но я также знаю, что ты умная, сильная женщина. И верю, что примешь правильное решение.

- Если ошибаюсь?

- Ошибки можно исправить. Главное, не делать того, за что потом будет стыдно перед самой собой.

Его слова эхом отзываются в сердце.

- Спасибо, пап. За то, что всегда говоришь правду. Даже когда её трудно слышать.

- Не за что. Он целует меня в лоб. - Главное, помни, что бы ни случилось, ты не одна. Мы с мамой всегда на твоей стороне.

Умалчиваю, что мама была против развода с Тамерланом. Хотя бы папа на самом деле на моей стороне.

Выхожу из больницы с более ясными мыслями, но от этого не менее тяжёлым сердцем. В груди всё сжимается от тревоги, когда достаю телефон.

На экране уведомление о новом сообщении. Оно от Адама.

«Злата, не хотел тебя напугать вчера. Просто знай, предложение остаётся в силе. И завтра у нас встреча на объекте, ты не сможешь от меня прятаться».

Перечитываю сообщение несколько раз.

Он ставит конкретные рамки, напоминая, что нам придётся общаться по работе. В этом сообщение вижу яркий красный флаг.

Вспоминаю слова папы, о том, что нужно уметь отстаивать свои интересы. Поэтому отвечаю ему.

«Адам, то, что ты написал, звучит как угроза. Я никого не боюсь и ни от кого не прячусь. На встрече обсуждаем только работу. И больше никаких личных сообщений».

Глава 27

Тамерлан

Сижу в кабинете отца в его особняке. За окном уже темно, но Руслан Байсаров по-прежнему за рабочим столом. В свои шестьдесят он выглядит моложе своих лет: седые виски только добавляют солидности, спина прямая, взгляд как всегда острый.

Смотрю на него и вспоминаю себя мальчишкой лет восьми. Тогда я тоже сидел в этом кабинете, на том же кожаном кресле, только ноги не доставали до пола. Отец объяснял мне основы семейного бизнеса, показывал малопонятные документы.

- Тамерлан. - Говорил он тогда, - Ты старший сын. Значит, всё это когда-нибудь будет твоим. У тебя есть характер.

Помню, как гордился тогда. Мне было восемь, а отец уже говорил со мной как со взрослым, доверял семейные тайны. В двенадцать он взял меня на первую серьёзную встречу с партнёрами.

В шестнадцать я уже знал все наши предприятия, всех ключевых людей, все слабые места конкурентов. Отец не просто готовил меня к наследству, он лепил из меня продолжение себя.

Отец заканчивает очередной разговор, кладёт трубку и поворачивается ко мне.

- Дела все уладил?

- Частично. Сделку спасти не удалось. Хаджиевы сработали слишком чисто.

Отец мрачнеет:

- Два миллиарда рублей, Тамерлан. Два миллиарда! И это только начало. Они не остановятся.

- Знаю. - Растираю переносицу. - Ибрагим играет вдолгую. Сначала подрывает наши основные проекты, потом займётся дагестанскими карьерами.

- Именно поэтому нам сейчас нужно единство в семье. - Отец встаёт, подходит к окну. - Ты мне рассказываешь, что твоя Злата делает в Питере и когда она вернётся?

Вот мы и подошли к главному. Знал, что разговора про Злату не избежать.

- Злата не хочет возвращаться.

- Ну дак привези её. Не хочет она. - Отец поворачивается ко мне, в глазах неодобрение.

- Отец, давайте честно. Айна имеет хотя бы какие-то права только из-за беременности. Я её не люблю.

- Ты и не должен её любить. Любовь вообще для глупцов.

- Очень странно это от тебя слышать.

Он пропускает мимо ушей мой намёк. Я прекрасно знаю, что он изменял маме не раз, сейчас вроде всё в прошлом.

- Тамерлан, ставки слишком высоки. Теперь всё изменилось. Ибрагим открыто объявил нам войну.

- Именно. И я думаю отселить её. Скоро сделка по дому будет завершена, она будет обеспечена всем необходимым. Буду встречаться с ребёнком, но жить она будет отдельно.

Отец резко поворачивается:

- Ты с ума сошёл?

- Почему? Это разумный компромисс. Злата успокоится, Айна получит комфорт и безопасность.

- Тамерлан. - Голос отца становится опасно тихим. - Ты понимаешь, что предлагаешь?

- Понимаю. Решение очень практичное. Мой брак будет сохранён, и ребёнок Айны станет частью семьи.

- Нет, сын. Ты предлагаешь показать всем нашу слабость. - Отец подходит ближе, его глаза сверкают. Раньше я боялся его взгляда, только теперь меня не запугать. - Ты хочешь публично признать, что Руслан Байсаров не может контролировать собственную семью?

- Я не позволю разрушить свою семью. Уже один раз послушал тебя. Ведь это ты настоял, чтобы я привёл Айну в дом и заключил с ней ещё один брак.

- Молчи! - рычит он. - Что подумают люди, когда узнают, что старший сын выгнал беременную жену из дома ради капризов русской?

- Это не капризы! Злата моя первая жена, она имеет права.

- Права? У неё есть права только те, которые ты ей дашь. И если ты позволишь ей диктовать условия, завтра она потребует выгнать и меня из этого дома.