Молчу, понимая, что он прав. У Тамерлана нет морального права что-то мне диктовать.

- Подумай об этом, Злата. Когда в последний раз ты чувствовала себя желанной? Когда мужчина смотрел на тебя так, будто ты - самая красивая женщина в мире?

Вопрос повисает в воздухе. И я понимаю, что не знаю ответа.

Возвращаемся к причалу, когда в городе уже горят фонари. Час превратился почти в два, но я даже не заметила, как пролетело время.

Адам помогает мне сойти на берег, придерживая за руку. Его пальцы тёплые, крепкие.

- Довезти тебя домой?

- Не стоит, я на метро.

- Злата, сейчас уже поздно, не могу оставить тебя одну. Не будь гордой.

Где-то я уже слышала про гордость, только от другого мужчины.

- Хорошо.

Его машина, чёрный Мерседес, стоит неподалёку. Сажусь на переднее сиденье, закрываю глаза. В салоне пахнет дорогой кожей и тонким мужским парфюмом.

- Куда ехать?

Называю адрес. Адам заводит двигатель, включает тихую музыку. Едем молча, каждый думая о своём.

- Адам. - Что, если я не справлюсь с проектом? Что, если я не в том состоянии, чтобы работать над чем-то серьезным?

- Справишься. - Он плавно тормозит у подъезда. - Ты сильнее, чем думаешь.

- Откуда ты знаешь?

- Потому что слабая женщина не смогла бы так достойно ответить на звонок, который ты получила сегодня.

- Ты слышал?

- Не слышал слов. Но видел твою реакцию. И то, как ты взяла себя в руки.

Выхожу из машины. Адам тоже выходит, обходит автомобиль.

- Спасибо. - Благодарю его из вежливости. За то, что помог забыть хотя бы на время.

- Не за что. - Он подходит ближе. В свете фонаря его лицо кажется строже, мужественнее.

Смотрим друг на друга. Между нами повисает тишина, наполненная каким-то напряжением.

- Мне пора.

- Да. - Соглашается, но не отходит.

И тут он наклоняется ко мне. Его губы касаются моих, осторожно, почти невесомо. Медленно, но не давая возможность отстраниться. Поцелуй мягкий, тёплый, совершенно не похожий на страстные поцелуи Тамерлана. В нём нет требовательности или собственничества. Только нежность.

И я не отстраняюсь, но и не отвечаю на поцелуй.

Глава 26

Сердце колотится так громко, что кажется, весь мир его слышит. Губы Адама тёплые, настойчивые, и на секунду я забываю обо всём на свете.

Запах его парфюма смешивается с тёплым вечерним ветром, и от этого кружится голова. Или от поцелуя? Уже не понять.

Я как будто растворяюсь в ощущениях.

И в голове всплывает воспоминание, наша третья годовщина свадьбы.

Я проснулась в постели одна, расстроенная тем, что Тамерлан даже не вспомнил о дате. Но когда спустилась на кухню, увидела стол, полностью заставленный белыми розами. Сотни цветов, а рядом с ними стояли тарелки с различными десертами, которые Тамерлан специально заказ у французского повара. - Прости, что не разбудил раньше. - Он обнял меня со спины. - Хотел сделать сюрприз. Его забота тогда тронула меня, и я расплакалась от счастья, понимая, что он помнит вещи, которые я люблю.

Я была желанной, и меня желал и любил Тамерлан. Он всё ещё занимает огромное место в моей жизни. И мне не хочется, чтобы кто-то другой ко мне испытывал подобное.

Сейчас воспоминания режут острее битого стекла.

И через мгновение реальность обрушивается на меня как ледяная вода.

Что я делаю? Стою посреди улицы и целуюсь с мужчиной, который не мой муж. С человеком, который открыто признается, что использует меня в своих играх против Тамерлана.

Что со мной не так? Почему я не могу просто сказать нет и уйти? Почему часть меня хочет причинить Тамерлану боль так же сильно, как он причинил её мне?

Резко отстраняюсь, почти толкая Адама. В груди сжимается невидимый кулак, дыхание становится поверхностным, частым.

- Нет. - Едва ворочаю языком, прикасаюсь к губам дрожащими пальцами. - Нет, это неправильно.

- Злата. - Он пытается приблизиться, но я делаю шаг назад.

- Не надо. Мне нужно подумать.

- О чём думать? - В его голосе появляется нетерпение. - Ты же сама понимаешь, что.

- Ничего я не понимаю! - Взрываюсь. - Мне нужно идти.

Злость кипит внутри, как лава в вулкане. Руки трясутся так сильно, что я сжимаю их в кулаки, пряча за спину. В животе всё сжимается в тугой узел, а дыхание становится поверхностным, частым.

Разворачиваюсь и почти бегом направляюсь к подъезду. Секунда превращается в вечность. Руки не слушаются, когда набираю код на домофоне, цифры расплываются перед глазами. Слышу, как за спиной хлопает дверца машины, и раздаётся гулкий шум двигателя. Адам уезжает.

Поднимаюсь в квартиру на подкашивающихся ногах. Свет в подъезде размываются в жёлтые пятна сквозь непролитые слёзы. В прихожей сталкиваюсь с мамой, она выходит из кухни с чашкой чая.

- Злат, ты почему такая бледная?

- Всё нормально, мам. Просто устала.

Знаю, что щёки горят от стыда, хочется провалиться сквозь землю.

Она внимательно изучает моё лицо. И у мамы появляется встревоженный взгляд.

- Может, поужинаешь? Я борщ сварила.

- Не хочется. Лучше пойду приму душ.

Скрываюсь в ванной, включаю воду и смотрю на себя в зеркало. Растрёпанные волосы, блестящие от непролитых слёз глаза, слегка припухшие губы. На лице написаны все эмоции: и смятение, и вина, и что-то ещё, в чём боюсь себе признаться.

Хочу стереть из памяти воспоминания об Адаме и одновременно прокрутить их снова. Ненавижу себя за эту слабость.

Когда я стала такой? Когда превратилась из уверенной в себе архитектора в жалкую жену, готовую мстить мужу через связь с другим мужчиной?

Что со мной сделала любовь к мужу?

Теперь я не знаю, кто я без него.

Принимаю душ, пытаясь смыть с себя не только усталость дня, но и запах, память о прикосновении чужих губ. Сомнения ползут по коже, как холодные пауки. Но горячая вода не может смыть то, что происходит внутри. Тело предательски помнит прикосновение Адама, и от этого становится ещё больнее, и новая волна стыда накрывает с головой.

Что со мной происходит? Всего каких-то пару недель назад я была обычной замужней женщиной, которая верила в свой брак. Но сейчас я позволила поцеловать себя чужому мужчине и даже подумываю о плане мести собственному мужу. Хотя он и предал меня.

Выхожу из душа, заворачиваюсь в халат и сажусь на кровать. Машинально снимаю обручальное кольцо, перебираю его в пальцах. Оно холодный, как моё сердце. Когда Тамерлан надевал его на мою руку, я думала, что буду носить его всегда. Клялась любить его в горе и радости, в болезни и здравии. А где эти клятвы сейчас?

Айна права. Я стала для него прошлым.

Но если так, то что мне делать? Согласиться на предложение Адама? Играть в его игру, превратиться в инструмент мести? Или просто подать на развод и начать жизнь с чистого листа?

Мысли кружатся в голове, как осенние листья в ветреный день. Время теряет смысл, когда мир рушится. Я ворочаюсь в постели, то закрываю глаза, то снова их открываю. В горле пересохло, в висках пульсирует тупая боль.

Просыпаюсь от солнечного света в окне. На часах половина десятого, давно не спала так долго. Голова тяжёлая, словно налитая свинцом, во рту сухость. Тело болит так, будто я всю ночь бежала марафон.

Встаю, и тут же кружится голова. Хватаюсь за спинку кровати, жду, пока всё стабилизируется. Когда надеваю брюки, вдруг понимаю, что похудела, хотя мне нужно сейчас следить за питанием.

За завтраком мама спрашивает:

- Ты к папе сегодня пойдёшь?

Пытаюсь проглотить кусок сэндвича, но он встаёт комом в горле.

- Конечно. Что врачи говорят?

- Вчера звонили. - Мама заметно оживляется. - Состояние стабильное, может, завтра даже домой выпишут.

- Это замечательно. - Я на самом деле действительно рада. Хотя бы одна хорошая новость посреди тьмы.

Папа уже не лежит в кровати. Он стал вставать, как только ему стало лучше. Вот и сейчас, когда захожу в палату, он сидит в кресле у окна и читает что-то в телефоне. Выглядит гораздо лучше, уже исчезла болезненная бледность, глаза ясные и живые. Это не может не вызывать улыбку.