Почти все такие статьи были слегка модернизированными и «освеженными» вариантами десятков предыдущих и чаще всего представляли собой набор банальных мыслей и проблем, разбавленных обязательными здравицами в честь Генсека — Верховного Главнокомандующего, руководящей и направляющей роли КПСС в армии, перечислению командиров, выделяемых в «лучшую» и «худшую» стороны.

Все эти коллективно изготовленные статьи были похожи друг на друга, как кирпичи в кремлевской стене, и ни одна из них и на волосок не вылезала за очерченный партией круг вопросов и тем более — не содержала критики в ее адрес.

По аналогичной схеме готовились статьи командующих войсками военных округов и флотов. Немало прослужив корреспондентом окружной газеты, я вдоволь наелся этого черного хлеба и хорошо знаю, что такое в одну ночь перевоплотиться из майора-репортера в командующего войсками военного округа где-нибудь между жужжащим холодильником и газовой плитой на кухне офицерского общежития и в соответствии с уровнем и масштабами генеральского кругозора четко изложить соответствующие рангу автора статьи идеи, выводы и предложения.

А утром — получить втык за то, что мелко мыслю, что не удалось «по-новому взглянуть на проблему». И все повторялось с начала. Красные глаза, которые резало от бессонницы так, словно их набили песком, ведро выпитого кофе, гора окурков… Иные военные журналисты были еще капитанами, а валидол глотали горстями.

После появления статьи министра или командующего в газете или журнале подхалимствующие подчиненные осыпали их восторженными комплиментами, а в это время редакторы ломали голову над тем, как выкроить из скромного редакционного бюджета приличествующий должности псевдоавтора гонорар. Гонорар часто отваливался сверх всяких нормативов — каждый редактор понимал, с кем имеет дело.

За многие годы службы в войсках и на Арбате я часто поражался тому, как наши генералы относились к людям, пишущим за них статьи.

Еще в бытность маршала Р.Я. Малиновского командующим войсками ДальВО к подготовке его статей часто привлекался талантливый военный журналист полковник Юрий Леонидович Яхнин. Обычно Родион Яковлевич приглашал его к себе в кабинет и долго наговаривал вопросы, которые хотел бы отразить. Показывал свои черновые наброски. Когда материал был готов в первом варианте, командующий и газетчик вместе доводили его, обсуждали, правили.

А после появления статьи в газете командующий никогда не забывал поблагодарить Яхнина за помощь и ни от кого не скрывал, что писал материал не сам. Когда Малиновскому приносили щедрый гонорар за статью, он вызывал Яхнина к себе, благодарил, вручал ему конверт с деньгами и добавлял:

— Ты извини, я себе только на партвзносы изъял…

Мне приходилось много раз быть в подобных ситуациях с маршалами В.Толубко, В.Петровым, С.Ахромеевым, генералами армии Е. Ивановским, В. Дубыниным, генерал-полковниками Н.Шлягой, Г.Стефановским, Н.Бойко и другими. Все они поступали так же. Они даже свою благодарность никогда не передавали через подчиненных, только лично. Это было гораздо дороже врученного тебе конверта с гонораром.

Никогда не забывали сказать журналистам или подчиненным «спасибо» за помощь в подготовке материалов маршалы Д.Язов, Е.Шапошников, генералы армии П.Грачев и И.Родионов, генерал-полковники Б.Громов и В.Миронов.

А иные военачальники даже не интересовались, кто написал за них материал.

В советские годы партийные органы одним из главных критериев популярности и авторитета любого издания считали количество писем рядовых читателей, поступающих в редакции. Но занятый службой войсковой и флотский народ в газеты писал неохотно. Поэтому письма постоянно приходилось «организовывать». В армии это делалось гораздо проще, чем на гражданке. Приезжаешь в полк, просишь командира во время отдыха личного состава собрать людей в клубе и с авторучками. Иногда приходило человек 200. Им раздавались чистые листы бумаги и указывалась тема заметок. Через полчаса моя полевая сумка лопалась от корреспонденций. Порой за время командировки удавалось «организовывать» по 300–500 штук. Из них от силы 10 попадало в газету. Зато благодарность редактора была гарантирована. Такая глупость считалась доблестью…

ЛЮБИМЦЫ

За многие годы работы в прессе и с прессой мне было известно немало случаев, когда некоторые главные редакторы газет и журналов, а порой и рядовые журналисты сами вызывались писать статьи за своих высоких начальников. И то был не только подхалимаж, а один из способов решения собственных меркантильных вопросов: кому-то надо было получать более высокую должность, очередное воинское звание или квартиру, кому-то — устраивать сына в училище или академию, приобрести по дешевке подержанный автомобиль или заполучить земельный участок в хорошем районе.

А уж если такой газетчик получал возможность написать очерк о своем «любимом герое», занимающем высокий пост в Минобороны, Генштабе, штабе военного округа или флота, то это порой становилось гарантией его головокружительного служебного роста.

Случалось это нередко и безо всяких меркантильных расчетов со стороны военных журналистов: человек искренне уважал того, о ком писал.

Корреспондент «Красной звезды» Геннадий Кашуба был еще майором, когда написал прекрасный очерк о командующем войсками Дальневосточного военного округа генерал-полковнике Дмитрии Язове — «Язов из деревни Язово». Офицер-газетчик в то время уже имел хорошую должность и квартиру в Москве и, естественно, горячего желания послужить в отдаленном военном округе не испытывал. Написал искренне. Язова эта искренность глубоко тронула…

Прошли годы. Бывший командующий войсками Дальневосточного военного округа стал начальником Главного управления кадров МО СССР, а вскоре и министром обороны, маршалом. Все это время он не забывал своего «летописца». Отблагодарил его, назначив Кашубу начальником пресс-центра МО, а затем возвел и в генеральский чин. Но это был случай «протекционизма», против которого нельзя было протестовать: Кашуба имел светлую голову и сильное перо.

Подчинявшееся непосредственно министру обороны СССР информационнное подразделение особое внимание уделяло созданию благоприятного имиджа главы военного ведомства. С этой целью регулярно проводились встречи министра с журналистами, пресс-конференции и брифинги. Однажды кто-то подал идею провести в редакции одной из центральных газет «горячую линию». Замышлялось, что любой читатель в ходе нее может позвонить министру, задать ему вопрос и тут же получить ответ. Стали готовиться.

Начальник Информации министра (так тогда называлось будущее управление информации МО) генерал Валерий Манилов был человеком предусмотрительным и беспокоился о том, чтобы шеф не оказался в непредвиденной ситуации. Поэтому были «поставлены под напряжение» многие управления и отделы Минобороны и Генштаба, которые денно и нощно готовили справки по всем возможным вопросам — от содержания военной доктрины до суточного солдатского пайка.

А чтобы напрочь исключить какие-либо накладки, создали «особую группу»: наши офицеры, вошедшие в нее, во время проведения «горячей линии» сидели в своих арбатских кабинетах и оттуда под видом людей из войск задавали Язову по телефону вопросы. Министр еще дослушивал вопрос «из Алма-Аты» (Нарофоминска), а перед ним уже появлялся листок с готовым ответом, который Язову оставалось лишь озвучить (но Дмитрий Тимофеевич пользовался такими “шпаргалками” лишь в крайнем случае, когда надо было очень точно цитировать документы). А главный организатор мероприятия то и дело поднимал вверх большой палец. Так добывалось уважение шефа и зарабатывалось новое звание.

Обеспокоенное усиливающейся критикой положения дел в армии, руководство Минобороны по согласованию с ЦК предложило редакциям центральных газет ввести в их штаты обозревателей из числа военных журналистов. Эта идея была принята. Так наше арбатское начальство рассчитывало взять под контроль освещение армейской проблематики, а заодно и ослабить критику Вооруженных сил и их руководства.