Однажды я работал над тезисами статьи министра, в которой рассматривались возможные варианты силовых контрмер России против расширения НАТО на Восток. Накануне Родионов надиктовал мне ключевые положения, а остальное разрешил изложить по собственному усмотрению. Зная умонастроения министра, я «соорудил» очень грозный пакет возможных военно-политических контрмер, что называется, на грани фола, но мучили сомнения, реалистично ли все это? Я продолжал работать над статьей даже во время визита в Италию.
Поздним вечером во время прогулки по резиденции нашего посла в Риме я решил исповедаться Ивашову в своих сомнениях. Тогда Леонид Григорьевич уберег меня от соблазна запугивать НАТО разного рода ядерными страшилками и примитивным блефом о возможном перенацеливании наших стратегических ракет на страны блока.
Я затем много раз вспоминал о том нашем разговоре: и в октябре 98-го, и в марте — апреле 99-го, когда генералу Ивашову выпала тяжелая «взрывоопасная» роль формули-ровщика военно-политических позиций России перед началом натовской операции в Косово и после. С такой громкой и запредельной жесткостью этого не делал еще ни один кадровый генерал современной Российской армии. Прежнего Ивашова, умеющего излагать самые острые вопросы с ювелирной тонкостью, я уже не видел. Кто знает, не избери Леонид Григорьевич такую манеру общения с натовцами, они, возможно, продолжали бы отмахиваться от нас, как коровы от назойливых мух.
Натовская агрессия в Югославии ярко высветила неско-ординированность и непоследовательность позиций Кремля, Минобороны, Генштаба, правительства и парламента. Это и привело к тому, что иногда не Верховный Главнокомандующий руководил высшим генералитетом, а наоборот. Достаточно проследить цепь некоторых фактов. Начало агрессии НАТО. Ельцин громогласно заявляет, что Россия может даже пойти на оказание военно-технической помощи Югославии. Затем: «Мы не дадим тронуть Косово… Это не пройдет… Вот и все».
Следом осторожный министр Сергеев излагает свою позицию в унисон Ельцину. За ним — начальник Генштаба Квашнин формулирует те же мысли, но чуть жестче. Начальник Главного организационно-мобилизационного управления Генштаба генерал-полковник Владислав Путилин делает тонкий намек: «Российские войска располагают всем необходимым, чтобы выполнить приказ президента и правительства в связи с текущим развитием событий вокруг Косово». В тот же период генерал Ивашов публично заявляет, что если НАТО решится использовать военную силу против суверенной Югославии, то Россия выйдет из режима санкций, запрещающих поставки оружия Сербии.
А вскоре пресс-секретарь президента Дмитрий Якуш-кин уже страстно уговаривал российское и мировое общественное мнение «не обращать внимания на заявления некоторых военных о возможности какой-либо военной помощи Белграду в случае силовой развязки кризиса». В действиях Кремля и верхушки военного ведомства не было единства.
О политической активности Верховного Главнокомандующего в тот период говорить не приходится: Ельцин иногда неделями «выдерживал паузу», что в экстремальных ситуациях для главы такого государства было совершенно недопустимо. В конце концов все закончилось тем, что генералы принесли президенту свой план операции и фактически навязали ему свою волю.
Но не будем забегать вперед.
…В июньском Белграде генерал Ивашов снова сильно рисковал навлечь на себя неприятности, сопротивляясь нахальному напору натовцев и не слишком жестко пытавшемуся ставить их на место Черномырдину. Некоторые российские СМИ возмущенно твердили о том, что «Ивашов лишает Россию шанса сыграть историческую роль в утверждении мира на Балканах». Его обвиняли в недопустимой для генерала самостоятельной позиции и даже требовали немедленно подать в отставку.
Сотрудники нашего военного атташата в Белграде передали в Генштаб, что югославы раздражены позицией Черномырдина и считают, что своей податливостью он «вынуждает Югославию капитулировать перед НАТО на унизительных условиях».
Я позвонил в Посольство Югославии в Москве, чтобы узнать об отношении посла Милошевича (брата президента СРЮ) и военного атташе к переговорам в Белграде. Обычно вежливо говорившие со мной по телефону сотрудники посольства на этот раз общались в откровенно хамской манере капризных московских секретарш. Они грубили, разговаривали на повышенных тонах и даже бросали трубку, не дослушав до конца мои вопросы.
Меня это поражало. Но я снова, в десятый, двадцатый раз, звонил в югославское посольство и тоже, как братушки-сербы, орал в телефонную трубку и доказывал, что они поступают глупо, отказываясь от нашей информационной помощи. У нас была отличная возможность с помощью некоторых центральных российских СМИ не оставить камня на камне от лжи пресс-службы НАТО, радио «Свобода», «Голос Америки», Би-би-си и эффективно противодействовать явно подыгрывающей НАТО информационной политике некоторых наших телекомпаний и газет.
Безусловно, стратегия и тактика решения этого вопроса должна была определяться в «верхах» — на уровне правительств, генштабов, разведок России и Югославии. Но даже примитивной координации действий Москвы и Белграда в информационной войне против НАТО не было.
Однажды терпение югославской контрразведки лопнуло, и она была вынуждена выдворить группу телерепортеров НТВ из страны. Мотивировка была формально-примитивной — «за необъективность» (хотя сербские спецслужбы располагали сведениями о том, что с помощью некоторых российских тележурналистов ЦРУ пытается выведать место содержания троих американских солдат, плененных сербами).
А в Генштабе, после того как Ельцин встретился с Черномырдиным в Кремле, по большому секрету передавалась из уст в уста информация о том, что Б.Н. пригласил к себе Иванова и сказал, что МИД должен «плотно курировать косовское урегулирование и довести дело до конца».
Это был принципиальный момент.
Он свидетельствовал о том, что Ельцин изменил свое отношение к миссии Черномырдина и снова поручает МИДу роль ударной силы на переговорах с НАТО по Косово. О таком повороте дела свидетельствовало и то, что для дальнейшего ведения переговоров за границу снаряжалась новая делегация во главе с Ивановым. В состав ее был включен и генерал Ивашов.
Черномырдина в составе делегации не было.
Но и сам ЧВС, и его советник Сергеев без ложной скромности заявили в СМИ, что «президент остался доволен».
Вскоре Черномырдин появился в телевизоре и стал твердить, что на переговорах с натовцами он действовал в «строгом соответствии с указаниями президента». Он выглядел злым и растерянным. В его «фирменной» косной и малосвязной речи лишь местами обнаруживалось подобие логики и ясно формулируемой мысли. Одно лишь можно было понять совершенно четко: негодование Виктора Степановича было связано с генералом Ивашовым, хотя фамилию его он не называл.
Он был больше похож на бригадира газовиков, устраивающего разнос провинившимся подчиненным, нежели на дипломата. И уж совсем не был похож на кандидата в президенты страны, когда сказал, опять-таки явно в отношении Ивашова:
— Кто он такой?! Он должен подчиняться министру обороны и выполнять его распоряжения!
А затем стал повторять тезис, из-за которого в Белграде и разгорелась свара: «Наш воинский контингент никогда не будет подчиняться НАТО в Косово. Никогда!»
А тем временем развязка югославской войны шла уже по натовскому плану: сербские генералы получали от командования альянса четкие распоряжения, когда, где и в каком порядке они должны выводить свои войска из Косово. Пресс-секретарь НАТО Джемми Шеа и тут не упустил возможности поизголяться над сербами: «Мы не договариваемся с ними, мы диктуем свои условия».
За все время войны это была, пожалуй, единственная правдивая фраза.
БРОСОК НА ПРИШТИНУ
В начале июня 1999 года Милошевич принял жесткие условия, продиктованные ему натовцами, и согласился на вывод своих войск из Косово. Командование НАТО начало спешно готовиться к вводу миротворческих подразделений в провинцию, не обращая внимания на требования России учесть ее предложения. Наши продолжали упорно настаивать на том, чтобы им предоставили свой сектор ответственности, и были категорически против того, чтобы российским континтгентом командовал натовский генерал.
