Слушая американского полковника, я вспомнил письмо пяти лейтенантов российских ВВС в Минобороны, которые жаловались, что после выпуска из училища они полтора года не садились в кабины своих истребителей, что даже налет полковых асов — 10–15 часов в год (вместо 150 минимальных). Американские пацаны по этой части дают им фору. Чтобы заслужить значок «Крылья», курсанты летают 11 раз с инструктором и один раз — самостоятельно.
AFA основана в 1947 году, после того как ВВС США стали отдельным видом вооруженных сил. В соответствии с законом, подписанным президентом Дуайтом Эйзенхауэром, было решено создать отдельное учебное заведение, которое «отвечало бы самым высоким требованиям обороны страны с воздуха». Рассматривалось 580 вариантов дислокации.
Территория — 18,500 акров. Число первых курсантов — 380. Сейчас — 4000. Курсанты объединены в авиакрыло, состоящее из 4 групп. В каждой группе — 10 эскадрилий (по 100 курсантов).
С 1975 года на учебу в AFA стали принимать женщин. С тех пор более двух тысяч их закончили академию и были направлены в ВВС на различные летные и нелетные должности. Более 30 тысяч курсантов получили дипломы бакалавров, стали младшими лейтенантами. В ВВС США нет летной части, в которой бы сегодня не служили выпускники AFA.
Поступающему в академию кандидату должно быть не менее 17 и не более 23 лет, и он не должен состоять в браке. Для поступления в академию кандидаты должны получить рекомендацию от сенатора штата, от конгрессмена района или от вице-президента США. Не более 100 кандидатов могут получить рекомендацию от президента страны. Академия считается одной из лучших в стране по инженерному образованию. Среди преподавателей 45 % докторов наук. В академии служат 1000 офицеров и 1200 унтер-офицеров, 1800 гражданских лиц.
Преподается 400 предметов, часть из которых курсанты выбирают по собственному усмотрению. Академия выдает дипломы по 30 основным и 4 вторичным специальностям. Десятки выпускников стали астронавтами. 127 выпускников погибли в боях, а 35 благополучно вернулись из плена. Более 200 выпускников стали генералами.
Руководитель приема в академию полковник Хеди Пинкертон говорил:
— Наша академия — один из самых элитных колледжей в США. Мы ищем тех, чьи качества и устремленность заключаются в том, чтобы найти самых талантливых людей, способных преданно служить нации в качестве офицера ВВС.
Начальник учебной части генерал-лейтенант Тэд Олстром вторил коллеге:
— Академия — это место, где молодой человек себя испытывает. Наша миссия — развивать и внушать молодым мужчинам и женщинам, что смысл карьеры военного летчика — преданно служить Отечеству.
А вот как объяснял свое решение стать военным летчиком кадет Майкл Томлинсон:
— Когда меня спрашивают, почему я поступил в академию, я отвечаю, что военный летчик — прекраснейшая профессия на земле и это лучшее место, где можно начать свою карьеру.
Академия — компактный научный город с модерновой и рациональной архитектурой. Вылизанные до картинности дороги умно вписаны в ладшафт, очень напоминающий курортный кавказский где-нибудь под Геленджиком. Много солнца, чистый горный воздух. На зеленом поле парадов часто можно видеть величественно марширующие оленьи выводки или индюшачьи стаи.
Светлые учебные корпуса под завязку набиты компьютерами, тренажерами, электронными стендами, макетами. В общежитии у каждого курсанта свой компьютер, но приобрести он его должен за личный счет. Есть огромная библиотека, в которой почти 700 тысяч книг и 500 так называемых авторских коллекций (есть и собрания сочинений Маркса, Энгельса, Ленина). Сюда кадеты ходят при крайней необходимости: почти всю библиотечную информацию можно выудить с помощью «электронного самоучителя», который имеет доступ и к Интернету. Кстати, украинский курсант с татарской фамилией Юсупов, обучающийся здесь, признался мне, что регулярно читает по Интернету российские газеты.
В академии учатся 40 курсантов-иностранцев. Среди них — румыны и эстонцы, хорваты и словаки. Поляков и болгар аж по трое, что явно указывает на американский интерес к этим странам — их потихоньку затягивают в НАТО. Есть даже македонец и албанец. А русских нет. Это вызывает удивление преподавателей и кадетов. Правда, один русский кадет Устинов все же с трудом отыскался, но он отпрыск эмигранта.
Престиж AFA в Штатах особо ценится потому, что она дает университетское образование. Каждый курсант за годы учебы проходит полную программу по одной из четырех академических специальностей: инженерное дело, гуманитарная, основная (военная) и социальная наука. Более 30 курсантов получили право продолжить образование в Оксфордском университете в Англии.
Многие курсанты признавались мне, что самый тяжелый период учебы — занятия на тренировочной базе академии в так называемой «Долине Джека». Там молодняк «берут на излом», заставляя переносить сверхчеловеческие трудности. Кто выдерживает — получает заветные погоны.
В академии — культ спорта. Вдоль дороги то и дело попадаются бегуны, среди которых я уже узнаю знакомых офицеров-преподавателей, разменявших шестой десяток. Сидящий за рулем Дейв говорит: «Три раза не сдал норматив — свободен. И министр не поможет».
Здесь никому не дают завести безобразный живот, который, как и в России, летчики называют «подвесным бачком».
Но не каждый кадет может стать летчиком. Это преподаватели и инструкторы определяют только на третьем году учебы курсантов. Так ставится заслон бездарям. По понедельникам вся академия выходит на парад. Собирается толпа зрителей. Гремит оркестр, развеваются флаги. Начальники, преподаватели, жены офицеров приветствуют марширующих так, словно только что они возвратились с победного поля битвы. В небе с оглушающим ревом проносятся два Б-16. Кадеты сопровождают их жадными завистливыми взглядами.
Многие кадеты неплохо говорят на русском, японском, немецком и французском. Я побывал на занятиях по нашему языку. Система обучения очень интенсивна и сплошь компьютеризирована. Кадет вставляет лазерный диск, и на экране возникает московская толчея. Девица что-то высматривает. Под экраном светится: «Это студентка Маша. Она ищет такси». Затем появляется молодой человек (явно с бодуна), который жадно засасывает стакан газировки из автомата. Надпись: «Это таксист Миша». И вдруг с экрана повеяло до боли родным: я увидел в толпе подполковника, нагруженного баулами.
— У вас в России сейчас очень трудно служить, — говорит мне кадет Тейлор, — мы сочувствуем вам.
У входа в аудиторию витрина. В ней помятая и промасленная летная фуражка советского образца с кокардой-«капустой». Рядом — бутылка «Московской» (пустая).
В соседней аудитории капитан Стив Лемберт читал лекцию об истории войны на Тихом океане. Будущим летчикам напоминают черные уроки Перл-Харбора. Преподаватель говорит: «Чтобы лишить себя внезапных неприятностей, надо заранее отрезать авиацию противника от пунктов снабжения горючим». Переводчик Крис шепчет мне на ухо: «Наши кадеты с младых ногтей должны уметь мыслить не только тактически, но и стратегически».
Вечером в офицерском клубе была моя лекция о проблемах реформы нашей армии. Пришло человек сто — офицеры, кадеты, гражданские преподаватели. Слушали внимательно и сочувственно. Потом — уйма вопросов: «Почему в результате вашей реформы половина самолетов стали небоеготовыми?», «Почему русская армия реформируется с 92-го года, а концепцию приняли только в августе 98-го?», «Зачем Ельцин за последние шесть лет поменял трех министров обороны и шесть начальников Генштаба?», «А правда, что русские ракеты очень старые и могут взорваться?». И, наконец, тот вопрос, который я предвидел еще в Москве:
— Почему русские не хотят дружить с НАТО?
— Мы не против, чтобы дружить. Но на равных.
— А можно ли на равных дружить сильному со слабым? Я начинаю лукавить:
— Я не считаю Америку такой уж слабой.
В зале — смех.
— Считаете ли вы НАТО военной угрозой для России?
