Необычайно широко многие западные информагентства комментировали обращение Дудаева в Организацию Объединенных Наций с просьбой «оказать содействие в разрешении противоречий между Москвой и Грозным». Все это способствовало формированию негативного отношения мирового общественного мнения к России.

Дипломатические попытки Москвы переломить такое положение выглядели вяло и беспомощно. Мир относился к ним недоверчиво и прохладно. Образ маленькой и свободолюбивой республики, на которую навалилась грубой военной силой «великодержавная» Россия, был создан и вызывал не только симпатии на Западе, но и растущее беспокойство. Дело дошло до того, что Европарламент принял специальную резолюцию «О положении в Чечне», в которой России предъявлялись очень серьезные претензии в связи с «военной интервенцией».

Активное содействие мировых СМИ распространению заявлений чеченских официальных лиц и сообщений дудаевских пропагандистов было хорошо скоординированным, «кооперативным» ведением информационной войны против России.

Во время пребывания в Турции министр иностранных дел Чечни сделал громкое заявление о том, что «чеченские повстанцы, значительно ослабив мощь Российской армии, сделали стратегический подарок армиям НАТО. И в связи с этим Чеченская Республика обращается к руководству Североатлантического блока оказать ей немедленную помощь». Это заявление в тот же день растиражировали все крупнейшие информационные империи мира.

Информационной сплоченности и солидарности западных СМИ с Чечней Россия ничего серьезного не могла противопоставить. Ее государственные структуры проявляли растерянность, страшно запаздывали с принятием необходимых контрмер. В самом центре Москвы стало активно действовать информационное агентство «Чечен-пресс», которое превратилось в опорный пункт ведения пропагандистской войны Дудаева против Кремля. Но это агентство наши спецслужбы «свернули» с большим опозданием.

Таким образом, мы с самого начала вчистую проигрывали информационную войну Дудаеву. Кремль, правительство, Совет безопасности, Минобороны и Генштаб выглядели совершенно беспомощно. Вместо разумно налаженной и четко действующей системы противодействия чеченцам, которые даже из откровенной лжи умели делать мощные «информационные бомбы», с арбатской колокольни я видел лишь бестолковую суету вокруг заржавелой государственной пропагандистской телеги.

А когда чиновники в России не умеют работать, они придумывают блистательные оправдания своим провалам. Кто-то из них убедил Ельцина, что все наши поражения в информационной войне идут оттого, что Дудаев «купил» многие наши СМИ, которые-де теперь добросовестно отрабатывают заказ. И Ельцин в это поверил. В одном из своих выступлений он сказал:

— Мне известно, что не без участия чеченских денег функционирует ряд средств массовой информации России.

Заявление было сенсационным, и многие журналисты стали осаждать ФСК с просьбой фактами подтвердить заявление Ельцина. Контрразведчики многозначительно молчали…

…А телефоны дежурного по Управлению информации МО день и ночь продолжали звонить. Дежурный упорно переадресовывал журналистов во ВРИЦ. Дежурный по ВРИЦу часто отправлял их обратно, поскольку были такие вопросы, на которые могло дать ответы только руководство военного ведомства.

Был такой случай. Вскоре после начала войсковой операции в Чечне в СМИ промелькнуло сообщение о том, что Грачев снял с должности командующего войсками Северо-Кавказского военного округа генерал-полковника Алексея Митюхина и нескольких его замов. За подтверждением этой информации многие российские и иностранные журналисты стали обращаться к нам в МО. Минобороны долго молчало, что, естественно, вызывало раздражение у газетчиков (что часто тоже было причиной неблагожелательного тона в освещении военной кампании).

Мы были в совершенно дурацком положении.

Начальник Управления информации генерал Владимир Косарев несколько раз прорывался к начальнику Генштаба за получением объективных сведений, но возвращался ни с чем.

Когда же Косарев в очередной раз обратился к НГШ с просьбой подтвердить или опровергнуть кадровые перестановки в СКВО, генерал Колесников сказал ему, что «все это чепуха на постном масле».

Получив такой комментарий, Косарев распорядился подготовить опровержение, в котором сообщения некоторых СМИ о смещении верхушки СКВО подавались как провокационные, имеющие целью внести раскол в ряды руководящего командного состава (я участвовал в подготовке документа). Это опровержение Управления информации вскоре появилось во многих СМИ.

А уже на другой день начальник Генштаба подтвердил Косареву, что командующего СКВО генерал-полковника Алексея Митюхина министр все-таки освободил от должности (причина, правда, не конкретизировалась). Пока мы в пресс-службе мучительно искали выход из дурацкого положения, «Свободный Кавказ» уже радостно трубил на всю Европу, что ранее переданное им сообщение о смещении Митюхина и разброде среди высших генералов МО и СКВО, «подтверждено самим руководством российского Генштаба».

Но и это еще не все.

Многие генералы и офицеры МО и Генштаба были искренне убеждены, что Митюхин снят из-за серьезных просчетов в организации операции. Я тоже пребывал в таком же глубоком заблуждении. И только после войны, просматривая личное дело генерала Митюхина и заключения врачей госпиталя имени Бурденко, я обнаружил, что командующий в то время не то что командовать, ходить не мог из-за обострившейся болезни позвоночника.

Но «утка» о его отставке по другой причине уже летала по миру.

Мы легко могли бы «обрезать ей крылья», но не имели для этого указаний начальства. Самое печальное, что начальство часто либо держало на скудном информационном пайке руководство пресс-службы, либо по недопониманию важности непрерывного информационно-пропагандистского противодействия противнику «задвигало в сейф» сведения, которые не подлежали оглашению в СМИ, но их должны были обязательно знать те, кто непосредственно работал с прессой.

В информационной войне, как и в дипломатии, надо очень много знать, чтобы точно действовать. Тут, как и в боевых операциях, есть наступление и маскировка, ложные маневры и свои «точечные удары», эффективность которых прежде всего зависит от надежной разведки цели. К сожалению, приходится признать, что по части вынюхивания секретных сведений, которые умело «разыгрывались» в СМИ, чеченцы часто оставляли нас с носом.

Они, например, считали одним из самых заклятых своих врагов Николая Егорова, бывшего главу президентской Администрации, одного из вдохновителей войны в Чечне. И потому различными способами непрерывно отслеживали его действия, чтобы с помощью полученных сведений вбить клин между Егоровым и генералитетом. Они неведомо как пронюхали, что Егоров «имел зуб» на отстраненного от должности генерала Митюхина, который сильно повздорил с ним еще в начале войны. Более того, они проведали о вещах, про которые не знало даже руководство ГШ.

И вот уже наиболее жадным на кремлевские сенсации московским редакциям подбрасывается информация: Егоров в своем письме секретарю Совета обороны РФ Батурину сообщал, что бывшего командующего СКВО нежелательно назначать на новую должность, поскольку он-де «проявлял нерешительность» в начальный период войны. Читатели, получив такую информацию, делают очевидный вывод: между Кремлем и генералитетом серьезный разлад.

Наша пресс-служба снова выступает с опровержением «провокационных слухов». Признаюсь, как на духу: я с чистосердечным возмущением готовил этот текст для СМИ по заданию начальника. А через некоторое время давний сослуживец, окопавшийся на Старой площади, положил мне на стол копию письма Егорова Батурину. В нем было то, что я с такой бешеной яростью искренне «опровергал»…

* * *

Пока мы старательно лукавили или замалчивали истину, медлили с разоблачением слухов, некоторые наши СМИ и чеченские пропагандистские источники стали активно муссировать сообщения о том, что в «высших командных эшелонах Российской армии начался раздрай».