Ацтекская и инкская знать эксплуатировали подданных, требуя уплаты податей и участия в обязательных работах. Точно так же действовали испанцы. Труд индейцев почти не оплачивался: в 1530-х гг. занятый полный рабочий день коренной житель Мексики зарабатывал едва ли четвертую часть от минимального набора необходимых для поддержания жизни продуктов (рис. 16). Этого никак не хватало на пропитание всей семье. Индейцы подвергались настолько жестокому обращению, что в 1542 г. испанский монарх запретил брать их в рабство и наложил ограничения на власть конкистадоров.

Численность коренного населения испанских колоний в Америке резко сократилась. Тем не менее индейцев было достаточно для того, чтобы их эксплуатация приносила немалый доход. Одна из стратегий колонизаторов заключалась в принуждении аборигенов к труду. В 1570 г. для того, чтобы обеспечить рабочей силой серебряные рудники в Потоси, испанцы возродили использовавшуюся в империи инков миту (местную форму отработок). В этом смысле Мексика следовала за ацтеками, применявшими собственную форму принудительного труда (репартимъенто). Кроме того, король Испании жаловал своим подданным свободные земли для организации поместий (асьенд). К началу XVII столетия более половины расположенных в долинах Мексики сельскохозяйственных земель были заняты под поместья богатых испанцев²⁷. Остальные земли находились в общинной собственности индейцев, практиковавших их чередующуюся обработку. Такой феномен, как значительное по численности коренное население, проживавшее на землях, находившихся в общинной собственности, был уникальным.

Еще одним отличием Южной Америки от Северной была география, которая стала непреодолимым препятствием для экспорта важнейших сельскохозяйственных товаров из Мексики и Перу. В случае Перу решающую роль сыграла удаленность колонии от Европы. Рынки западного побережья Америки были более тесно интегрированы с Азией. Испанские галеоны совершали походы из Акапулько в Манилу, где закупки китайского шелка и чая оплачивались звонкой серебряной монетой. В конце XVIII в. «многочисленные французские, английские и американские корабли» закупали тюленьи шкуры у индейцев Британской Колумбии для продажи их в Китае²⁸. «Если на американском побережье цена на шкуры росла, то в Китае она резко снизилась».

Случай Мексики является более сложным. Расстояние от основного порта страны, Веракруса, до Европы было примерно таким же, что и от Нового Орлеана до побережья Старого Света. Проблема Мексики заключалась в высоких затратах на перевозку товаров от внутреннего плато, расположенного на высоте нескольких тысяч метров, до морских портов. Дорога из Веракруса в Мехико несколько раз реконструировалась (в частности в середине XVIII столетия и в 1804 г.)²⁹, но и после этого грузовые перевозки по ней осуществлялись мулами, а не в фургонах. Поэтому и экспорт, и импорт сельскохозяйственной продукции были бы убыточными. Впрочем, в результате местное производство практически не нуждалось в защите от внешней конкуренции. Изоляция подкреплялась испанскими законами, в соответствии с которыми колония имела право торговать только с метрополией. Последняя, как и Англия, была заинтересована в том, чтобы на колониальном рынке присутствовали исключительно испанские производители.

Практически единственным экспортным продуктом Мексики и Анд было серебро. Вскоре после того, как индейцы покорились завоевателям, испанцы начали поиски благородных металлов. Крупнейшие их месторождения были открыты близ боливийского города Потоси (1545 г.), а также в мексиканских провинциях Сакатекосе (1545 г.), Гуанахуато (1550 г.) и в окрестностях города Сомбререте (1558 г.).

Серебро, как основной экспортный товар, имело огромные недостатки, не позволившие Мексике и Андам встать на североамериканский путь экономического развития. Во-первых, оно было инфляционным товаром. Экономики Перу и Мексики основывались на чеканке монеты. Поэтому увеличение ими поставок серебра привело к резкому взлету цен и зарплат выше мирового уровня. Например, в Мексике пшеница стоила в ю раз больше, чем в Амстердаме. Уровень заработной платы в Мексике был в два раза выше, чем в Италии или в Индии, а заработная плата в Андах вдвое превосходила мексиканский уровень. Устойчивый характер этих различий был обусловлен исключительно высокими транспортными издержками, наложенными метрополией торговыми ограничениями, ставшими заградительным барьером на пути дешевого импорта (при этом контрабанда оставалась «вечной» проблемой) и высокими издержками производства в самой Испании. Наконец, добыча серебра сама по себе создавала не слишком много рабочих мест. В 1597 г. на мексиканских серебряных рудниках работали 9143 человека, а в Потоси в 1603 г. — 11000-12 000 человек. Впоследствии, примерно к 1790 г., занятость снизилась до 4959 человек³⁰. По сравнению с количеством рабочей силы in toto, количество трудящихся, занятых добычей серебра, было незначительным. Производством и поставками сельскохозяйственной продукции в Северную Америку занимались гораздо больше людей. В-третьих, большая часть дохода, который приносили серебряные рудники, доставалась ограниченному кругу их частных владельцев, а не распределялась между жителями колоний. Тем самым добыча серебра способствовала исключительно высокому уровню неравенства в Латинской Америке.

В отличие от северных соседей (модель Северной Америки) Мексика не относилась к экономикам, деятельность которых основывалась на вывозе важнейших сырьевых товаров. В 1800 г. экспорт составлял всего 4 % ВВП³¹. Большинство отраслей мексиканской экономики поставляли продукцию исключительно на внутренний рынок. Таким образом, распределение дохода в Мексике подчинялось законам, существенно отличавшимся от тех, которые «правили бал» в английских колониях. В Северной Америке труд и капитал «втягивались» в колонии для того, чтобы использовать имевшиеся экспортные возможности, а уровень доходов определялся Англией, в которой колония должна была конкурировать за новых поселенцев и инвестиции. В Мексике уровень заработной платы определялся внутренними факторами, такими как принудительный труд индейцев, равновесие земли и рабочей силы, а также эффективность экономики. В период сокращения численности населения (до 1650 г.) важнейшими из них были первые два фактора, а в период роста численности населения решающая роль перешла к третьему.

До 1650 г. Мексика была образцом общей для многих доиндустриальных экономик матрицы, в соответствии с которой численность населения и уровень заработной платы обратно пропорциональны друг другу. На момент появления испанцев (1520-е гг.) численность коренного населения была очень высокой, а плата за труд находилась на низком уровне (рис. 16). Во время правления конкистадоров заработная плата снизилась сильнее, чем уровень, обусловленный численностью населения. Следствием резкого сокращения численности коренного населения стал рост реальной заработной платы (несмотря на попытки принуждения индейцев к труду). В середине XVII столетия ее уровень сравнялся с уровнем прожиточного минимума. Это означало, что занятый полное время работник имел возможность содержать семью, обеспечивая ей минимальный уровень комфорта³².

После 1650 г. численность населения Мексики увеличилась с 1–1,5 млн человек до б млн человек в 1800 г. В этот период произошло событие огромной важности — была нарушена обратно пропорциональная связь между численностью населения и уровнем заработной платы. Последняя, несмотря на растущую численность населения, превысила прожиточный минимум в два раза. Одновременное увеличение предложения труда и заработной платы может происходить только в том случае, когда спрос на рабочую силу возрастает быстрее, чем предложение. Повышение спроса на труд отражало рост производительности в различных сферах экономики. В трансформации сельского хозяйства важную роль играла интеграция европейских культур и скота (пшеница, овцы, крупный рогатый скот) и местных культур (кукуруза, фасоль, тыква, красный стручковый перец). Появление европейских тягловых животных (лошади и мулы) произвело настоящую революцию в сфере перевозки грузов. Толчками к развитию мануфактурного производства стали изготовление новых товаров (шерстяные ткани) и концентрация различных производств в определенных регионах, что способствовало углублению разделения труда. Все перечисленное выше отличало английское промышленное производство и обусловило его преимущество над американским с точки зрения производительности труда, ставшее барьером на пути к созданию обрабатывающих предприятий в колониях. Напротив, изоляция Мексики и Анд и их значительное по численности население открыли возможность развития здесь обрабатывающих производств. В то же время рост экономики Латинской Америки происходил в условиях испанского колониального правления. Но далекая от либеральной политика Испании не стала сколько-нибудь существенным препятствием на пути экономического развития ее американских колоний.