Я подошел вплотную к сетке и посветил вниз через щель. Луч моего маленького фонарика мгновенно растворился в черной бездне шахты, так и не достав до дна.

У меня на руках встали дыбом волосы. Мои инстинкты трубили тревогу, требуя немедленно развернуться, собрать вещи и бежать из этого района не оглядываясь.

Я отчетливо представил, как из этой пропасти по покрытым густой черной смазкой цепям вверх медленно поднимается платформа с товаром. Звон цепей и мерзкий скрип гидравлики разносит гулкое эхо…

Это было уже чет за гранью. Одно дело обслуживать алкоголиков в три часа ночи, и совсем другое работать на точке, куда продукты подают из дыры, ведущей в преисподнюю.

Нормальные люди привозят товар на разгрузочных фурах, а у нас тут шахта лифта. Как это вообще работает с точки зрения логистики?

Я вытащил смартфон и быстро записал голосовуху шефу.

— Шеф, я может быть слишком много вопросов задаю, но мне реально любопытно. Почему продукты к нам приходят из черной дыры в полу? Мы что, стоим на крыше секретного подземного бункера?

Шеф снова не заставил себя долго ждать.

— Денис, ты из какой деревни приехал? — раздалось раздраженное фырканье в голосовом сообщении. — Это Москва, учи географию. У нас под ногами сейчас находится бывший советский технический коллектор гигантской промзоны. Наш павильон в лихие девяностые весьма удачно поставили прямо над главным грузовым стволом старого заводского склада. Ночная разгрузочная фура приезжает на главный складской терминал в двух кварталах отсюда, разгружается, а местные кладовщики развозят товар по подземному транспортному коридору прямо до нашей шахты. Кладут поддон, нажимают кнопку и поднимают всё это богатство тебе на подъемнике. А скрежещет и лязгает оно так громко лишь по той причине, что гидравлике сорок лет. Ей давно пора на свалку, но она всё еще тянет.

— Роскошная логистика. В лучших традициях каменного века, — я не удержался от подколки. — Жду, когда мы перейдем на доставку товара почтовыми голубями, а инкассацию будем сдавать пушниной.

Звякнула чашка в динамике.

— Не умничай. Если голуби перестанут гадить на витрину и начнут приносить стабильную выручку, я первый выдам им фирменные бейджики.

— Не буду, Шеф.

— И не забивай себе голову, всё будет ок. Просто стой подальше от подъемника, когда он работает. Твоя прямая задача предельно проста: принимать молочку на поддоне и тщательно проверять сроки годности. Всё, я оффлайн, дел много.

Я пару раз моргнул, переваривая услышанное.

Бывшие советские коммуникации под промзонами. Технически, это не звучало как полная чушь. Огромные бетонные коридоры и транспортные сети действительно рыли под крупными промышленными объектами во времена Советского Союза на случай войны. Там легко мог проехать погрузчик.

Удобно ли развозить колбасу по заброшенным бункерам в двадцать первом веке? Да хрен его знает, сомнительно. Но шеф говорил так уверенно, сыпал терминами…

Хрен с ним, мне обещают хороший процент от выручки. Дырка в полу не мешает продажам, а значит, это не мои проблемы.

Я последний раз окинул взглядом шахту, задвинул железный засов для уверенности и пошел в свое единственное настоящее укрытие.

— Резервные мощности, советские бункеры, как же, — пробормотал я вполголоса. — Спорим на мою стипендию, там внизу под прикрытием жужжит нелегальная майнинг-ферма на сотню видеокарт. Либо какой-нибудь подпольный цех, который нагло сосет киловатты от городской сети в обход счетчика. Отсюда и левые генераторы.

Классический русский бизнес на грани фола.

Впрочем, мне ли жаловаться? Пусть они там хоть голых девственниц Сатане в жертву приносят. Или того хуже, мигранты контрафактные кроссовки штампуют. Я тут чисто наемник, ничё не видел, ничё не знал. Быстренько отработаю долг перед общагой, накоплю деньжат на аренду нормальной комнаты без ароматов плесени, и свалю отсюда со скоростью звука.

Главное, чтобы полиция эту шарашку раньше времени не накрыла.

Следующей по коридору значилась дверь без опознавательных знаков, оказавшаяся банальным санузлом.

Я толкнул хлипкий пластик и щелкнул выключателем. Тусклая сберегающая лампа моргнула и неохотно загорелась. Внутри обнаружилась классическая инсталляция «утро в общаге»: кафель мышиного цвета, видавший виды фаянсовый трон без стульчака, ржавая раковина и висящее над ней кривое зеркало, всё в черных амальгамных пятнах.

Первым делом я машинально оглядел стены. И облегченно выдохнул.

Чисто. Никакого малярного скотча. Никаких «Правил Посещения Толкана».

— Слава тебе, Господи, — с чувством сообщил я унитазу. — Хоть где-то в этой корпорации можно расслабить булки без страха нарушить протокол и схлопотать удержание из зарплаты.

Я подошел к раковине, покрутил скрипучий вентиль. Кран фыркнул, плюнул ржавчиной, но затем выдал вполне прозрачную струю ледяной воды.

— А то я уже напрягся, — продолжал я разглагольствовать вслух, плеская воду в лицо и окончательно сбрасывая остатки сонливости. — Думал, тут висит что-нибудь в духе: «Если туалетная бумага разматывается против часовой стрелки, зажмурьтесь и трижды крикните 'Занято!»«. Или: 'Мокрые советские монеты в унитаз не смывать — водолазы с теплотрассы обидятся».

Я выпрямился, отряхнул мокрые руки и ухмыльнулся своему отражению. Зеркало дико кривило, отчего моя левая бровь уползала куда-то к уху, а мешки под глазами казались размером с багажник легковушки. Но в целом — нормальный пацан. Помятый жизнью и безденежьем, но живой. Отражение ухмыльнулось в ответ с синхронной долей скепсиса. Никто из-за моего плеча не выглядывал, кровавых слез на фаянсе не наблюдалось.

— Никакой мистики, стажер Кротов, — я подмигнул самому себе. — Исключительно проблемы с сантехникой. А с ней мы уж как-нибудь договоримся.

Вытерев руки о джинсы, я покинул этот оазис гигиенической свободы и подошел к последней на сегодня локации.

…Жилая подсобка номер один казалась островком безопасности посреди этого океана неадекватного бетона. Крошечное помещение размером два с половиной на три метра, но со стальной четырехмиллиметровой дверью. Три тяжелых мощных засова вселяли приятное тепло в мою тревожную душу. Запершись тут, можно пересидеть штурм небольшого отряда ОМОНа, не говоря уж о мелкой шпане.

Внутри царила спартанская обстановка, но мне, бывшему обитателю клоповника в общежитии, и этого хватало с лихвой. Старая армейская раскладушка в углу, электрический чайник, покрытый желтой накипью, на тумбочке и раковина со сливом прямо в ведро. Рядом с кроватью стоял видавший виды электрический обогреватель. Классический советский «козёл» с толстыми закрученными спиралями накаливания, намотанными на керамическую трубку.

Я скинул свой тяжелый рюкзак на скрипнувшую брезентом раскладушку и блаженно выдохнул. Мой новый дом. Бесплатное жилье в столице. Ради одного этого факта можно смириться с запахом тины.

Заместитель директора по безопасности Котя тоже оценил помещение. Выскользнув из-за спины, рыжий хвостатый инспектор проворно запрыгнул в картонную коробку из-под быстрозавариваемой лапши «Доширак», покрутился там на сложенной ветоши и удовлетворенно свернулся клубочком.

— Начальству всегда достаются лучшие апартаменты класса люкс с ароматом говяжьего бульона, — я улыбнулся. — А бедному стажеру остается только скрипучий брезент. В следующей жизни обязательно стану котом.

— Мяу, — снисходительно ответил Котя, словно всё понимал.

Я перевел взгляд на массивную стальную створку двери. Разумеется, без настенной живописи не обошлось и здесь. На уровне глаз белел приляпанный полосками скотча кусок отпечатанного А4. Местная служба безопасности явно страдала графоманией.

Я подошел поближе и вчитался в очередную порцию инструкций.

'Постоянные правила Жилой Зоны:

1. Если в запертую дверь стучат и зовут тебя по имени голосом Директора, КАТЕГОРИЧЕСКИ НЕ ОТКРЫВАЙ. Директор никогда не приезжает на точку лично в ночное время.