Скрупулезное перечисление украденного говорит о том, что внучка прекрасно знала, какие вещи должны были ей достаться в наследство, да и видела она в них тетю не раз. Знал о них и вор, явно имевший доступ к личным вещам Шанель. Бездоказательно обвинять дворецкого никто не вправе, и следует отметить, что в момент смерти его рядом с Габриэль не было. С другой стороны, она могла подарить ему эти вещи до своей кончины — как и с завещанием, никаких доказательств той или иной теории не осталось.

* * *

Духи «Шанель № 19», появившиеся на свет в 1970 году, стали прощальным ароматом, выпущенным Габриэль и названным в честь дня ее рождения. Создавал их Анри Робер, впоследствии сделавший для компании «Шанель» еще один аромат, названный «Christalle» в память о любви Габриэль к хрусталю. Сначала, как и в случае с «Шанель № 5», Мадмуазель пользовалась духами сама или дарила их подругам. Эти духи отличались высокой концентрацией ноток ириса, что было революционным для того времени. Для духов «Шанель», однако, это растение стало визитной карточкой: компания даже выращивает ирисы на собственных полях в Грасе, чтобы не зависеть от поставок. Новые духи вышли после большого перерыва (в 1955 году Анри Робер создал для Шанель первый мужской аромат — «Pour Monsieur») и считаются «младшей сестрой» «пятого номера» во многих смыслах: «девятнадцатые», как и другие номерные духи, к тому же никогда не имели той славы, которую снискали «пятые». Неизвестно, какова была бы судьба этих духов, но когда Мадмуазель умерла, компания тут же решила начать их массовое производство.

Создатель «Шанель № 19» занимал должность главного парфюмера компании с 1953 по 1978 год. Он сменил на этой должности Эрнеста Бо — того самого знаменитого создателя «Шанель № 5». Будучи совсем молодым человеком, Анри Робер начинал карьеру парфюмера, работая бок о бок со своими известными коллегами, в том числе и с Бо. Более того, Робер происходил из семьи парфюмера, так что он успешно продолжил династию. В свою очередь сам Анри гордился обнаруженным им талантом, Франсуа Демаши, — парфюмером, создавшим знаменитые запахи для Кристиана Диора. А вот начинал карьеру Демаши в компании «Шанель» под руководством Робера.

Говорят, Коко в последние месяцы перед смертью душилась только будущими «Шанель № 19», в свои 87 лет привлекая этим ароматом внимание мужчин. Несмотря на постоянное недомогание и ухудшающееся здоровье, Габриэль не опускала рук в прямом и переносном смысле, ведь только работа придавала смысл ее жизни в те первые дни 1971 года, оказавшиеся для нее последними. Она готовила новую, весеннюю коллекцию, с головой погрузившись в работу. Может быть, оттого, что в ателье она чувствовала себя куда лучше, чем дома, смерть настигла Габриэль именно в воскресенье — день, который она ненавидела, так как вынуждена была проводить его одна. 10 января, поздно вечером, после прогулки Габриэль вернулась в свой номер в «Ритце». Неожиданно ее пронзила боль в желудке. В тот момент никто не смог прийти к ней на помощь. Согласно очередной легенде, ее горничная, войдя в комнату, услышала лишь последние слова хозяйки: «Значит, вот так умирают…» В гостиницу сразу приехали обе внучатые племянницы Габриэль. Они знали пожелание тетушки — в последний путь одеть ее должна была главная швея ателье. Она заранее отдала и другие распоряжения, касавшиеся ее погребения, словно предчувствуя близость смерти и, как всегда, желая, чтобы всё сделали согласно ее воле.

Официальная церемония прошла в парижской церкви Мадлен. Туда пришли все служащие Дома моды, друзья покойной и те, кто считал себя таковыми. Из родственников присутствовали лишь любимый племянник и его дочери — больше ни с кем она на протяжении многих лет не общалась. После этого ее похоронили на швейцарском кладбище в Лозанне, усаженном деревьями и кустами, столь же мирном, как и кладбище ее детства. Мужа племянницы Габриэль заранее попросила нарисовать эскиз памятника: простую стелу с изображениями львов, ее любимых символов, которые поддерживали ее всю жизнь и должны были составить компанию после смерти. Еще Коко просила сделать маленькую каменную скамейку, чтобы к ней на могилу приходили посидеть, поговорить с ней, а также цветник, который велела засадить белыми цветами. Габриэль категорически запретила ставить на могилу камень: «Дайте мне возможность выйти, если захочется».

Несмотря на то, что Габриэль-Коко умерла в преклонном возрасте, можно с уверенностью сказать: ее жизнь оборвалась на взлете. Доказательством тому является посмертная коллекция Мадмуазель, которую она успела практически полностью подготовить к весеннему показу, начавшемуся через две недели после ее смерти. Некоторые историки моды считают, что Шанель сумела бы кардинальным образом изменить ситуацию в мире фэшн-индустрии в третий раз в своей жизни. В первый раз это случилось в конце двадцатых, когда талия опустилась до уровня бедер, а длина юбок поднялась до такой высоты, которая в то время считалась предельно короткой. Именно Шанель вернула талию на место и представила костюм на каждый день, который следовало носить с шелковой блузкой. Во второй раз влияние Шанель проявилось в конце пятидесятых, когда мешковатые платья снова «отменили» талию. «Мешок» сковывал ноги; порой его завязывали в тугой узел на уровне колен, что делало подъем по лестнице фактически невозможным. В 1971 году можно было ожидать третьего раза, когда Шанель вернула бы моду в нормальное русло после экстремальных мини и макси.

Крутой характер Габриэль был известен всем: журналисты ее побаивались. Она любила подождать объявления о показе, например, Пьера Кардена, а потом назначить свой на тот же день. В последние годы из этого ничего хорошего не выходило — журналисты в основном предпочитали Кардена. Именно в 1971 году Габриэль изменила тактику и назначила показ на другой день, что привлекло бы к ней больше зрителей, чем обычно. К сожалению, зрители на показ пришли в большом количестве по совсем иной причине — знаменитая Шанель умерла. Преломить ситуацию в мире моды ей не удалось. Тенденция была очевидна: буквально за один год, с 1966-го по 1967-й, количество Домов моды от-кутюр в Париже сократилось с 39 до 17. Первую скрипку на весеннем показе играл Ив Сен-Лоран. Возмущению журналистов и клиентов не было предела. Показ тут же назвали скандальным. 80 ввергших в ужас публику нарядов продемонстрировали шесть моделей. Еще два названия для показанной одежды — «Освобождение» и «Сорок». Ива Сен-Лорана вдохновила мода периода Второй мировой войны, в частности то, что носили в Париже во время немецкой оккупации: короткие платья, туфли на платформе, квадратные плечи, смелый макияж. «Что я хочу? — вопрошал Сен-Лоран в интервью французскому „Вог“ в марте 1971 года. — Шокировать людей, заставить их думать. То, что я делаю, имеет много общего с современным американским искусством… Молодые люди не имеют памяти». Большинство зрителей слишком хорошо помнили военное время, в отличие от самого Сен-Лорана, выросшего в Алжире. Он был иностранцем, бесчувственно превратившим войну в модный стиль. Впервые слово «китч» использовали в применении к моде. Впервые мода так далеко отошла от традиционного французского стиля, который всегда был присущ и Шанель.

После весеннего показа 1971 года стало ясно, что брошен вызов буржуазной моде. «От-кутюр — это не более чем ностальгия и ограничения, — продолжал откровенничать Ив Сен-Лоран. — Как старая женщина». На улицах простые люди его обнимали и всячески выражали свою поддержку. Несмотря на разгромные статьи, женщины приняли самые провокационные модели — понятие «плохой вкус» исчезло. «Прежде чем поменять свой стиль в одежде, придется поменять образ мыслей». Для компании «Шанель», ориентированной на богатую, успешную публику, наступили трудные времена. Из жизни ушла та, которая двигала своей энергией фирму вперед. Габриэль не привыкла опускать руки, в любой ситуации пытаясь сохранить престиж бренда. Целых десять лет ей не находилось замены. Только в 1982 году, когда на пост главного дизайнера назначили Карла Лагерфельда, «Шанель» сумела вернуть себе былую славу. «Крой становится более дерзким и сексуальным, классические костюмы украшаются необычными деталями. Дизайнер начинает менять лаконичный крой и значительно обнажать моделей. С помощью классических фирменных деталей (цепочек, кантов, металлических пуговиц) кутюрье превращает мини-юбки, бюстье, кожаные куртки в узнаваемые вещи от Дома моды „Шанель“. Несмотря на смелые эксперименты, твидовые костюмы и вечерние платья в стиле belle époque в девяностые годы вернули ценителей классики в число поклонников бренда. Карлу Лагерфельду удалось вдохнуть новую жизнь в творчество французского бренда „Шанель“, что не удалось бы никому. Кутюрье тонко чувствовал каждую эпоху, отлично разбирался в искусстве и увлекался фотографией. Дизайнер модифицировал имидж легендарного дома моды с впечатляющей историей, перейдя от классического кроя к шарму времени 2000-х годов. Карл Лагерфельд стал не просто главным креативным директором модного дома, он стал звездой „Шанель“»^[48].