* * *
1943 год начался для Черчилля с державшейся в секрете встречи с Рузвельтом в Касабланке. Союзники планировали высадку на Европейский континент, дабы ослабить влияние Советского Союза на исход войны. Обоих не устраивал сепаратный мир, и договариваться с нацистами они не собирались. Франция вовсе не исключалась из обсуждения, и генерал де Голль был в курсе планов союзников. 24 января состоялась итоговая пресс-конференция. Журналисты не могли поверить, что встреча лидеров США и Великобритании к тому моменту длилась уже две недели. Рузвельт и Черчилль договорились продолжать оказание помощи России, отправить помощь американским силам в Китае, начать планирование высадки в Сицилии, которая должна была состояться летом. Они также объявили, что безоговорочная капитуляция является единственным условием, которое готовы принять союзники для окончания войны. После этой встречи Черчилль вылетел в Каир, где узнал о поражении немцев под Сталинградом. На пути домой он встречался с Монтгомери в Триполи и Эйзенхауэром в Алжире. В Лондон премьер прибыл 9 февраля и сразу же провел встречу с Кабинетом для обсуждения текущей ситуации на фронте. Почти месяц после поездки Черчилль болел и только в марте смог снова приступить к активной работе. Весной в Северной Африке, несмотря на отчаянное сопротивление, немцы терпели поражение, на Восточном фронте воцарилось временное затишье.
Несмотря на усталость, уже 5 мая Черчилль отправился в США, так как чувствовал, что американская политика смещается в сторону Тихоокеанского театра военных действий, вопреки выработанной политике «Сначала Германия». 12 мая в Белом доме началась третья с начала войны конференция с участием Черчилля и Рузвельта. Черчилль предложил отправить армии, одержавшие победу в Африке, в Сицилию, а армии из Индии бросить на борьбу с японцами в Малайзии и Бирме. 19 мая Черчилль второй раз выступил перед Конгрессом США. Он подчеркнул, что только отсутствие воли и разногласия между союзниками могут вселить надежду в нацистов. В этом случае до окончательной победы будет пролито еще много крови. На конференции было принято два важных решения: высадку союзнических войск на материк запланировали на 1 мая 1944 года, а США пообещали держать Великобританию в курсе продвижения в разработке атомной бомбы.
После Америки Черчилль отправился в Африку, где выступал перед войсками в древнем Карфагене, а затем вернулся в Великобританию. Там он еще раз подчеркнул, что от нацистов следует требовать только безоговорочной капитуляции, и «не из-за жажды мести». 17 августа Черчилль приехал на конференцию в Канаду, где опять встречался с Рузвельтом. 24 августа по окончании встречи Черчилль с семьей позволили себе короткий отдых, но вскоре они уже направлялись в Вашингтон, где у Черчилля продолжились важные совещания. Осенью 1943 года Черчилль проводил переговоры с Рузвельтом и Сталиным по вопросу новых, послевоенных границ Европы. Были определены условия капитуляции Италии. 15 октября, несмотря на то что Рим еще долгие месяцы будет оставаться в руках нацистов, Италия объявила войну Германии. Несмотря на ухудшающееся состояние здоровья, 12 ноября Черчилль отправился в путешествие, которое будет длиться три месяца. Сначала он остановился с коротким визитом на Мальте, потом продолжил путь в Александрию. 27 ноября в Тегеране состоялась историческая встреча Черчилля и Рузвельта со Сталиным. По словам Черчилля, «никогда еще отношения между Великобританией, США и СССР не были столь искренними и близкими. Все военные планы были согласованы».
Весь следующий год для Черчилля был таким же непростым: подводило здоровье, а дел не становилось меньше. Продвижение Красной армии вносило в его настроение определенный диссонанс — с одной стороны, действия СССР на фронте приближали победу, с другой стороны, Великобритания и США боялись, что дело зайдет слишком далеко, и Советы захватят Европу. С открытием второго фронта нельзя было мешкать. Но несмотря на общие цели, полного взаимопонимания со Штатами у Черчилля не наблюдалось. Это касалось и политики, проводимой в отношении Италии, и позиции по Франции. Споры также вызывала Югославия — чью сторону принять там. Однако переговоры продвигались. 10 апреля были достигнуты договоренности по «Дню Д» — дате высадки союзнических войск в Нормандии. Генералу де Голлю решено было о принятом решении не говорить до 4 июня. Планируемая перед высадкой бомбардировка Франции не радовала Черчилля, но он понимал необходимость этого шага. 4 июня был освобожден Рим, что безусловно повысило настроение премьер-министра Великобритании. После успешной высадки войск в Нормандии 10 июня Черчилль уже прибыл на место. Линия фронта находилась всего в трех милях от берега. Несмотря на очевидные успехи, Лондон продолжал подвергаться бомбардировкам в течение нескольких последующих месяцев. Борьба продолжалась, и она вдохновляла людей, находившихся на захваченных территориях. В середине августа началась борьба парижан с оккупантами, окончившаяся 25 августа 1944 года освобождением города.
* * *
И вот в то время, когда постоянно болеющий, пожилой Черчилль мотался по свету, проводя сложнейшие переговоры, маневрируя между молотом и наковальней, Габриэль Шанель решила немного ему помочь. Да, Черчиллю и всей Европе заодно с ним. Смущал ли Габриэль размах поставленной задачи, неизвестно. Скорее всего, учитывая характер Мадмуазель, не смущал. Шанель давно считала себя всезнайкой, поэтому и в данной ситуации не испытывала особых колебаний. Весной 1943 года ей пришло в голову помочь Черчиллю и Гитлеру заключить сепаратный мир. Обратиться со своими идеями Габриэль спокойно могла к своему нацистскому окружению. В Париже находились немцы, скажем так, мягкого склада: считалось, что оккупационный режим во Франции носил весьма лояльный к местным характер. Вот и Шанель спокойно выслушали, покивали, нашли идею в чем-то даже здравой. В ее задачу входило отвезти Черчиллю письмо с предложением заключения мира и по возможности не просто передать его, а встретиться с премьером и убедить его в устной форме.
Вести беседу с фон Динклаге было бесполезно — он предпочитал в подобные авантюры не ввязываться, ведь они были чреваты весьма неприятными последствиями. Причем последствия возникали при любом раскладе: Германия уже раскололась, но далеко не все стремились к заключению сепаратного мира. Среди друзей фон Динклаге были разные люди, в частности, видное положение занимал дипломат Теодор Момм, который помогал в начале войны вызволять из плена Андре Паласса. Момм согласился помочь Габриэль выехать из Парижа в Мадрид, где она планировала встретиться с Черчиллем или, в случае его отсутствия, передать письмо в британское посольство. Согласно рассекреченному тексту допроса Шелленберга в 1945 году, в апреле 1943 года в Берлин на встречу с ним прибыли Шанель, Момм и фон Динклаге.
Известно, что «добро» на проведение операции с участием Шанель давал Вальтер Шелленберг, оберфюрер, начальник внешней разведки. С 1941 года он участвовал в разработке планов по заключению сепаратного мира с Великобританией и США. Но кроме попыток вести переговоры по этому вопросу, Шелленберг активно занимался и своими прямыми обязанностями. Благодаря его усилиям нацисты узнали о множестве военных операций противников. В своих воспоминаниях он подробно рассказывает о том, откуда и каким образом он получал информацию: «Португальская столица имела для нас особое значение как перевалочный пункт наших курьеров. Например, мы заключили с одним аргентинцем, жившим в Португалии еще со времен Первой мировой войны, долгосрочное соглашение, которое позволяло нам использовать его бар и ночной ресторан для наших специальных курьеров». Таких эпизодов насчитывалось немало. Шелленберг не брезговал лично вербовать нужных людей, запугивая и шантажируя тех, кто пытался сопротивляться. Еще летом 1942 года он составлял план на случай поражения Германии: «Я предусмотрительно занялся созданием в различных странах так называемых сетей Р. И И. (сети, обеспечивающей отход наших войск при вторжении союзников). Они представляли собой группы агентов, которые — будучи формально объединены под руководством так называемых „центров“ — в организационном отношении действовали самостоятельно и состояли в значительной степени из надежных местных уроженцев. Эти меры были задуманы только на тот случай, если данные страны выйдут из-под немецкой власти или из сферы влияния Германии».
