Во-вторых, актрисы все-таки в итоге заартачились, не желая носить только «Шанель». Характер Мадмуазель был несладок, она могла вспылить по любому поводу. Когда одна из актрис забеременела и платье на ней в итоге село не так, как планировалось изначально, Габриэль едва сдержала гнев. К тому же кинозвезда должна выделяться из толпы актрис, должна заставить зрителя забыть об остальных. В этих условиях стало очевидно, что творчество Шанель по самой своей природе не рассчитано на то, чтобы создать мишурный блеск актрисе. В-третьих, Шанель быстро стало скучно. Все ее друзья жили в Париже, английским она владела плохо, первоначальный восторг от ее приезда прошел. Она не любила провалов, а уже чувствовалось, что затея Голдвина не срабатывает. В этом заключалась четвертая причина: ожидания продюсера не оправдались. Шанель создала костюмы для четырех фильмов, включая «Сегодня ночью или никогда» и «Бродвейская королевская семья». Но в кинотеатры ради ее костюмов женщины не пошли. Даже пресса, отмечая фильмы, шедшие успешно, уделяла совсем мало внимания Шанель. Тем не менее Коко и Сэм Голдвин расстались полюбовно — в конце концов, это был его проект, упрекнуть Габриэль было не в чем. Она получила обещанный гонорар за год, но второй раз в США уже не вернулась. Кроме денег, в Штатах Габриэль получила и полезные связи, в частности, познакомилась с директором «Харперс базар» и владелицей «Вог». Также она узнала о том, где и как продаются ее модели. Выяснилось, что реплики шьют вовсе не из той ткани, из которой они изготавливаются в Париже. А из дорогих универмагов нераспродавшаяся одежда попадает в стоковый магазин самообслуживания — огромный ангар, где за покупательницами следят работники, а плакаты призывают не красть товар.
По возвращении в Париж у Габриэль начался роман с декоратором, дизайнером, художником Полем Ирибом, баском по происхождению (настоящая его фамилия было почти непроизносимой — Ирибарнегарай). Ириб был женат дважды: первый брак с актрисой Жанной Дири продлился с 1911 по 1918 год, второй (с американкой Мейбл Хоган, наследницей миллионного состояния) — с 1919-го по 1928-й. Семейная жизнь не мешала Ирибу изменять своим женам, а во втором браке активно растрачивать состояние жены. Судя по всему, Шанель знала Ириба задолго до начала их любовной связи, так как они вращались в одних и тех же кругах, дружили с одними и теми же людьми: Кокто, Мися, Дягилев, Нижинский (его не раз рисовал Ириб) и многие другие входили в эту компанию парижской богемы. Рано преуспев как художник-декоратор, Ириб до какого-то момента, казалось, был совершенно ненасытен и незаменим.
Начиная с 1906 года он безостановочно работал — со всеми и повсюду. Рисовал карикатуры как минимум для трех юмористических журналов. Делал эскизы для Поля Пуаре, а в 1908 году создал идеальный прообраз всех модных каталогов — альбом «Платья от Поля Пуаре, рассказанные Полем Ирибом» («Les Robes de Paul Poiret racontees par Paul Iribe»). Вместе с Кокто он издает журнал «Слово». Разрабатывает мебель для того же Пуаре, для Жанны Ланвен, для Жака Дузе — а позже и для Шанель. Рисует рекламные плакаты, эскизы ювелирных украшений, вееров, почтовых открыток, текстильных рисунков. К одной из коллекций Поля Пуаре делает рисунок для ткани, который превращается в один из символов нового еще стиля, новой моды — так называемую «Розу Ириба», острую и невесомую. Делает рисунки для легендарной «La Gazette du Bon Ton», которую в 1925-м купит «Конде Наст», чтобы слить с «Вог». Ириб работает с цветом, с новыми и старыми печатными техниками. Незадолго до визита Шанель в Штаты там побывал и Поль Ириб — только провел он в Голливуде целых шесть лет, пытаясь преуспеть в кинобизнесе. За эти годы Ириб перепробовал многое: работал декоратором, актером, продюсером, режиссером. Однако все его проекты провалились и пришлось возвращаться в Париж.
Габриэль не понадобилось столько времени, чтобы понять суть «массового спроса и массового вкуса». Она быстро оценила обстановку и покинула «фабрику грез». Во Франции ее ожидало новое романтическое приключение по имени Ириб. Окунувшись всем сердцем в новые отношения, Габриэль, как обычно, вовлекла любовника в свои проекты. В мае 1932 года она устроила в Лондоне великолепное шоу, воспользовавшись для этой цели грандиозным Гросвенор-хаузом герцога Вестминстерского. Несколько дней более ста манекенщиц показывали многочисленные модели Шанель. Среди тех, кто демонстрировал новые наряды (все были выполнены из английских тканей), были и представительницы высшего общества Великобритании. Каждый день особняк принимал по пять сотен посетителей. Кроме крупных заказчиков на дефиле приходили портнихи, шившие для богатых леди — Шанель позволяла копировать свои костюмы. Но самым грандиозным событием того года стала выставка бриллиантов, организованная Шанель вместе с Полем Ирибом в особняке, где она проживала.
Выставка «Бриллиантовые драгоценности» не походила ни на что из сделанного Габриэль ранее или созданного позднее. Великолепные фотографии для буклета сделал Робер Брессон — на сей раз он не затягивал процесс и успел все сделать вовремя. Приготовления к выставке шли грандиозные: из особняка Габриэль вынесли мебель, оставив зеркала, хрусталь, прозрачные витрины. Огромное внимание уделили безопасности: Габриэль приняла у себя главного комиссара полиции, они вместе обследовали запоры в доме, и была установлена система сигнализации, целая сеть звонков, так что первый этаж особняка Пийе-Виллей был напрямую связан с полицейским участком квартала. Еще бы — бриллианты для показа владельцы дали напрокат. Все деньги, полученные от реализации билетов на выставку, Шанель планировала передать благотворительным организациям. Деньги поступали не только от продажи входных билетов, но и от продажи каталога, созданного Брессоном. Объявление гласило: «Выставка украшений из бриллиантов, созданных Шанель. С 7 по 19 ноября 1932 года». Далее следовали адрес дома Габриэль, благотворительные организации, для которых происходил сбор денег. Стоимость входного билета составляла 20 франков. Для сравнения: стоимость буханки хлеба — около двух франков, килограмма говядины — около тридцати, дюжины яиц — десять, бутылка красного столового вина — всего два с половиной франка.
Посетителей удивляло многое: купить изделия было нельзя (их после проведения выставки вернули хозяевам), украшения создала великая поборница бижутерии, которая недавно ввела в моду искусственный жемчуг — его могла себе позволить любая женщина, даже с небольшим доходом. И тут вдруг — бриллианты. Габриэль не просто создала оригинальные украшения, она их представила в весьма выгодном свете в самом прямом смысле слова. «Украшенные бриллиантами бюсты бесконечно множились в ширмах зеркал. Очень низко установленный свет бросал на камни странные блики. Обновление форм было бесспорным. Браслеты походили на широкие манжеты. Их можно было видоизменять, делить и в любой момент из одной драгоценности сделать четыре. Колье больше не облегали шею, они рассыпались на плечах звездным дождем. Тиар не было, тонкие полумесяцы на невидимых обручах крепились в волосах. Броши тоже отсутствовали, на длинных цепочках, словно камешки на веревке, были подвешены белые солнца. Наконец, было украшение и в барочном стиле, своеобразная фероньерка, ею любовались, ни минуты не думая, что ее можно носить. Нечто вроде фараоновой челки — челки, которая через десять лет получит название „челки Шанель“, — только сделана она была не из волос, а из бриллиантов одинаковой величины, сияющей занавесочкой спускавшихся до самых бровей»[37]. Как и многие другие украшения, созданные Шанель, бриллиантовые являлись трансформерами: из колье можно было сделать брошь или браслет, их можно было разобрать и использовать для изготовления других предметов. Габриэль и сама любила разобрать браслет или колье, чтобы подарить драгоценные камни внучатой племяннице или жене Андре Паласса.
В изготовлении украшений Габриэль помогали несколько человек. Интереснейшей фигурой является итальянский герцог Фулько ди Вердура. Его кузеном был сицилийский князь Джузеппе Томмази ди Лампедуза, автор знаменитого романа «Леопард». Родился Вердура в Палермо в 1898 году в аристократической семье. После смерти отца в 1923 году он получил титул герцога, но, к сожалению, его финансовые возможности были ограничены. Именно поэтому Вердура решил найти работу, которая бы соответствовала его статусу и положению в обществе. С Шанель герцог познакомился в 1925 году на приеме у общих друзей в Венеции. Как часто случалось, Габриэль быстро заметила талант Вердуры и пригласила его поработать вместе с ней над дизайном украшений, которые ей дарил герцог Вестминстерский. Результат весьма впечатлил Шанель, и с того момента началось их восьмилетнее сотрудничество — Вердуру назначили главным дизайнером украшений компании. С этого поста он ушел в 1934 году и уехал в США, где открыл свое дело. Многие украшения Вердуры известны по сей день, в частности его знаменитый «Мальтийский крест», который герцог часто использовал в дизайне.
