Вернувшись в сентябре в Париж, Габриэль первым делом отправилась к Дягилеву, чтобы предложить ему чек, который покрывал требуемые расходы даже с избытком. Сергей Павлович с трудом узнал Шанель, поначалу даже не желая ее принимать. Но когда она протянула ему чек, он был потрясен. Еще более его удивила просьба Мадмуазель не говорить никому, от кого он получил деньги. В следующем году, правда, Дягилев раскрыл инкогнито Шанель своему помощнику Борису Кохно: тот вел дневник и записал рассказанное. В 1979 году меценат Хуан Гильермо де Бестиги купил у Кохно дневники и подарил Французской национальной библиотеке (сам Кохно умер в 1990 году). Таким образом, о поступке Шанель стало известно более чем через полвека. Есть предположения, что Мися знала (или догадывалась) о том, кто дал Дягилеву деньги на постановку «Весны». Потом они выручали общего друга не раз. Последняя помощь, которую они ему оказали, к сожалению, касалась похорон: когда Дягилев умер в Венеции, у него не было денег и оплачивали похороны Мися и Габриэль…
Роль мецената пришлась Коко по душе. Со стороны казалось, что она успокоилась и перестала переживать смерть Кейпела. Это не соответствовало истине, просто Габриэль запретила себе показывать чувства на людях. Она больше не молчала в компании друзей Миси — напротив, сама открыла двери «Бель Респиро», чтобы создать там собственный салон. Узнав о тяжелом положении Стравинского, Габриэль тут же предложила ему вместе с женой и детьми переехать на ее виллу, чем семья и воспользовалась. Два года в «Бель Респиро» не смолкали звуки рояля. Кокто так описывал работу гения: «У Стравинского порядок устрашающий. Как в операционной. Этот композитор врос в работу, облачился в нее, он весь, как человек-оркестр в давние времена, увешан музыкой, он строгает ее и покрывает все вокруг слоем стружки, он неотделим от своего кабинета. Где бы ни был Стравинский… он всегда в панцире, как черепаха. Пианино, барабаны, метрономы, цимбалы, американские точилки, пюпитры — все это его дополнительные органы. Так же, как ручки управления у пилота или разные усики и щетинки у насекомого в брачном наряде, которые мы видим в тысячекратном увеличении на экране».
Постоянно общаясь с Габриэль, Стравинский даже увлекся ею, но его чувства были безответны. Несмотря на патетику, с которой музыкант встретил сие известие, он не чурался и далее жить под ее крышей. В самом начале своего знакомства с Коко он был в нее влюблен, как это часто случалось со всеми, кто так или иначе приближался к ней — она просто околдовывала. Со своей стороны, Габриэль восхищалась им как композитором и любила как друга. Всю жизнь она держала на ночном столике подаренную им икону, которую, отправляясь в поездки, она укладывала в чемодан (по ее просьбе ее даже похоронили с этой иконой). По прошествии нескольких лет, переехав, Стравинский продолжал получать от Шанель финансовую помощь. Он писал Мисе: мол, сидим без гроша, напомните, пожалуйста, о нас Мадмуазель.
Осенью 1920 года, оставив семейство Стравинского в «Бель Респиро», Габриэль поехала в Биарриц: следовало лично проверить, как идут дела в магазине, а заодно и отдохнуть. Тогда на курортах Франции проживало множество русских аристократов, бежавших из Советской России. В большинстве своем они испытывали денежные трудности, но иногда находились меценаты, которые их поддерживали из самых разных побуждений. Брат княгини Марии Павловны Дмитрий был среди соотечественников заметной фигурой, как внешне, так и по статусу. Знакомые представили его Габриэль. Несмотря на восьмилетнюю разницу в возрасте (Дмитрий родился в 1891 году), они влюбились друг в друга. Нет, это нельзя назвать тем чувством, которое испытывала Габриэль к Кейпелу, но им обоим тогда было нужно это легкое чувство, без обязательств и лишних драм. Разница в социальном положении (она — кутюрье, «портниха», он — великий князь, чудом избежавший гибели на родине) после революции и Первой мировой уже мало волновала общество, а самих Шанель и Романова подавно. К тому же первый визит великого князя пришелся на тот период, когда в дом Шанель уже въехала семья Стравинских. Дмитрий подолгу мог наблюдать за тем, как дети Стравинских играли в саду, с наслаждением слушал их речь. Ему бы хотелось, чтобы это никогда не прекращалось — общение в доме, где люди говорили по-русски.
Время, которое пара провела вместе, будет если не самым счастливым в их жизни, то точно самым беззаботным. Вместе с тем Габриэль продолжала много работать. Ее дело было неотделимо от ее жизни. Отдых, личная жизнь, развлечения — работа в итоге появлялась всюду с безумной настырностью. Конечно, Габриэль обсуждала свой Дом мод и с Дмитрием. Кому впервые пришла в голову идея создать духи Шанель, теперь сказать сложно: на это претендовала впоследствии Мися, многие считают, что предложил идею Дмитрий. Ну и, конечно, не исключено, что сама Габриэль, желая выпустить в свет свой аромат, поделилась мыслью и с Мисей, и с Дмитрием. Но именно великий князь помог претворить затею в жизнь. Всего за год близкого знакомства с Коко он сумел принять участие в проекте, который по сей день считается одним из самых успешных в мире парфюмерии.
Все началось со знакомства Дмитрия с парфюмером Эрнестом Бо. Фигура эта весьма примечательна сама по себе, и знакомство Романова с Бо неслучайно. Эрнест Эдуардович Бо родился в Москве в 1881 году в семье французского парфюмера Эдуарда Бо, приехавшего с матерью в Россию из города Лилля. Сводный брат Эрнеста Эдуард Франсуа Бо последовал по стопам отца и сделал карьеру в компании «Альфонс Рале», позже приобретенную «Шириз ля Бокка», с 1855 года являвшейся официальным поставщиком российского императорского двора. С семнадцати лет Эрнест два года обучался в компании, где работал его брат, трудясь в мыльном цехе. Затем он отслужил во французской армии и вернулся в Россию, чтобы продолжить обучение парфюмерному делу. Карьера Эрнеста Бо была стремительна: в 26 лет он становится не только старшим парфюмером, но и избирается в совет директоров компании. а в 1912 году Эрнест Бо добивается еще большего успеха. Выпущенный им в честь годовщины победы над Наполеоном одеколон становится безумно популярным. Однако разразившаяся мировая война заставила Бо на время забыть о парфюмерии: вплоть до 1919 года он служил во французской армии. После революции многие его коллеги по «Шириз» переехали во Францию и продолжили работу на фабрике компании в Ля Бокка на Лазурном Берегу. Однако, вернувшись с войны, Эрнест Бо не стал устраиваться на работу в «Шириз», не видя там для себя хороших перспектив. Он активно общался с бывшими русскими аристократами, включая представителей императорского двора. Таким образом, Дмитрий, познакомив Бо и Шанель, сделал сразу два добрых дела: парфюмеру предоставил шанс выделиться, а модистке — прекрасную возможность воспользоваться услугами одного из лучших знатоков своего дела.
В конце 1920 года по просьбе Габриэль Бо представил ей сразу несколько склянок с разными ароматами. По его собственным словам, Шанель выбрала аромат под номером пять. Когда парфюмер спросил ее, как будут называться новые духи, она ответила: «Номер пять», объяснив такой странный выбор любовью к этой цифре: пятого числа пятого месяца Шанель устраивала показ мод. Магия цифр всегда привлекала Габриэль. Духи она планировала представить именно 5 мая 1921 года. Любопытное совпадение состоит в том, что после революции в России, национализировав две крупнейшие парфюмерные компании «Рале» и «Брокар» (обе поставляли свою продукцию к императорскому двору), им просто присвоили номера. Первая называлась «Мыльная и парфюмерная фабрика № 7», вторая — «Мыльная и парфюмерная фабрика № 5». Правда, с 1922 года, в отличие от Шанель, которая была вполне довольна названием своей «номерной» продукции, фабрику № 7 переименовали в «Свободу», а № 5 — в «Новую зарю».
Представленные в мае 1921 года широкой публике духи произвели фурор, но Габриэль пока не собиралась их продавать. На Рождество она отправила первые сто флаконов «Номер 5» в качестве подарка своим основным клиенткам. Спрос на духи Шанель взлетел в геометрической прогрессии. На безумной волне успеха в 1922 году они наконец появились в продаже. Что же отличало самое лучшее творение Бо и Шанель от продукции конкурентов? Эрнест Бо, известный своими экспериментами с запахами и лабораторными исследованиями, создал аромат своеобразный для того времени. Парфюмер отошел от традиционных кодов и совершил революцию в своей области. Он создал небывалый аромат, пышный цветочный букет, абстрактный, загадочный, без явных доминирующих нот. Радикально новая композиция, в которой в невиданных ранее пропорциях используются альдегиды. Как говорила сама Шанель, это «духи для женщин, которые пахнут женщиной».
