Жизнь в первой половине года текла своим чередом. Важным событием того периода стало знакомство Антуанетты с неким Оскаром Флемингом. Молодой человек приехал служить в британские воздушные силы из Канады. Он происходил из совсем небогатой семьи канадского адвоката, в которой насчитывалось одиннадцать детей. Несмотря на финансовые сложности, семья помогала Оскару, и он вел довольно беззаботный образ жизни, особенно учитывая тот факт, что война подошла к концу, и сильно рисковать ему не приходилось. Оскар общался с богатыми молодыми людьми, так как в авиаторы шло служить много мужчин из аристократических, состоятельных семей — это считалось престижным. Форма делала всех одинаковыми, а достойное воспитание и образование, которое семье удалось ему дать, не выдавало в Оскаре человека небольшого достатка и уж подавно никак не говорило о его образе жизни в Канаде. Приехав летом в Париж, молодой авиатор познакомился с Антуанеттой. Ему исполнилось двадцать два года, ей — тридцать два, но разница в возрасте их не смущала. И если Оскар искренне влюбился во француженку, то Антуанетту прельщала в нем, кроме внешних данных, возможность наконец выйти замуж. От природы Антуанетта не обладала большим умом — все дети Шанель, кроме Габриэль, унаследовали недальновидность отца, а отчасти и его влюбчивый характер. Антуанетта влюбилась в канадца Флеминга, не удосужившись вникнуть в нюансы его биографии, и пошла под венец. Позже мы увидим, что свадьба счастья ей не принесла; более того, тоже привела к гибели.
Замуж Антуанетта выходила в шикарном свадебном платье, подаренном сестрой, 11 ноября 1919 года. Свидетелями стали не кто-нибудь, а сердечный друг Габриэль Артур Кейпел и жених Адриенны барон де Нексон. Персона Оскара Флеминга их не смущала, а может, просто никто не вникал в обстоятельства дела. Родственники со стороны жениха прибыть в Париж не имели возможности, впрочем, и данный факт все объяснили себе дальностью их проживания. Таким образом, не узнав по сути о своем женихе ничего, Антуанетта лихо выскочила замуж, а в 1920 году отправилась с мужем к нему на родину — учиться он закончил и решил ехать домой.
* * *
Весь 1919 год Габриэль старательно делала вид, что все идет как по маслу. Бой, несмотря на женитьбу, регулярно ее навещал, оставляя беременную жену в Лондоне. После рождения в конце апреля дочери Энн Дианы он не стал проводить больше времени в кругу семьи, привычно деля время между Великобританией и Францией. Приятного в этом было мало, но терять любимого мужчину Габриэль не хотелось. Он, судя по всему, тоже рвать с давней подругой не собирался. Диане Листер оставалось принять ситуацию, тем более к концу года она снова забеременела. Видимо, внимания Кейпела вполне хватало на всех.
И вот наступило предрождественское время. Габриэль понимала, что Бой, скорее всего, будет проводить время со своей семьей. Так уж принято, Рождество — семейный праздник. До сих пор непонятно, как точно произошла трагедия. В четыре утра 23 декабря в дом Габриэль позвонили. Ее камердинер Жозеф поспешил открыть, не понимая, что произошло в столь ранний час. Один из общих друзей Боя и Коко стоял в дверях, не зная, как сказать о случившемся.
— С капитаном Кейпелом произошел несчастный случай. Он погиб. Разбудите мадмуазель, — примерно эти слова сказал Леон де Лаборд.
Жозеф не торопился будить Габриэль. Находясь у нее на услужении с 1917 года, он прекрасно понимал, каким ударом станет для нее печальное известие. Но Лаборд настаивал. Согласно воспоминаниям, она появилась в атласной пижаме (Шанель всегда носила вещи собственного изготовления) и сразу все поняла. Габриэль не плакала, она застыла, не имея сил двигаться. Надо было дождаться, пока она заговорит, ждать пришлось недолго, несколько минут, в течение которых она не сводила с ночного посетителя смятенного взгляда. «Хуже всего было то, — говорил Лаборд, — что она плакала, но глаза ее оставались сухими». Потом она встала и, не сказав ни слова, исчезла, затем почти сразу же появилась в дорожном костюме, с сумкой в руках. Занимался день, и она хотела отправиться в дорогу сразу же. Несмотря на спешку и езду на машине без остановок, проститься с Боем Коко не успела — его тело уже положили в гроб. 24 декабря его похоронили в маленьком городке Фрежюс, доселе славившемся лишь тем, что по дороге в ссылку там на одну ночь останавливался Наполеон…
Часто возникает вопрос: куда торопился Кейпел в последний день своей жизни? Основных теорий две, хотя наверняка существует и третья. Первые две считываются легко: либо он ехал на встречу с женой, решив встречать праздник с ней, либо ехал на встречу с женой, чтобы сообщить ей о разрыве и тут же вернуться к Габриэль. Первая версия самая логичная. Кейпел ехал из Парижа, от Габриэль, и теоретически мог, конечно, после этого рандеву хотеть задержаться у нее. Надо признать, он по-своему любил Коко, был к ней привязан. Однако воспринимал ли он их отношения до такой степени серьезно, чтобы разводиться? Кейпел и Шанель познакомились в обстоятельствах, которые сразу стали диктовать им определенный стиль отношений. Времена менялись, но суть их взаимоотношений — нет. По большому счету, Кейпелу не имело никакого смысла разводиться с женой-аристократкой, портя таким образом отношения со слишком многими людьми. Да, на крестины его первой дочери Клемансо сам не поехал, отправив в Лондон своего представителя. Тем не менее Энн Диана стала единственной крестницей французского премьера, а рисковать репутацией и полезными знакомствами было не в духе Кейпела. К тому же он выполнял поручения самого разного порядка, «официальные и неофициальные», — как писала «Таймс». Карьера и деловые интересы для него всегда стояли на первом плане. Кроме того, Габриэль не устраивала истерик и не требовала развода — встретив Рождество с женой, можно было спокойно ехать обратно в Париж.
Путь Кейпела лежал именно в Канны, где его ждала жена. Городок Фрежюс, где Боя в итоге и похоронили, плавно перетекает в Сен-Рафаэль. Именно на этой дороге случилась авария: у машины Кейпела лопнула шина. Водитель отделался царапинами, а Кейпел получил черепно-мозговую травму, из-за которой скончался мгновенно. Дорога, тянущаяся вдоль моря, оттуда до Канн и далее вплоть до Монако, необычайно красива. По сей день извилистый серпантин режиссеры любят снимать в фильмах, включая туда безумные сцены погони, где главный герой, несмотря на аварии, всегда остается в живых. Реальность не так радужна: на этой дороге ежегодно случается множество аварий с летальным исходом — таков он, прекрасный смертельный серпантин знаменитого Лазурного Берега.
Габриэль, не успев увидеть Боя в последний раз, на похороны идти отказалась. Она попросила отвезти ее на место аварии, где просидела возле обгоревшей машины, рыдая, несколько часов. Оборвалась последняя ниточка, соединявшая Коко с прошлым; ушел человек, сделавший для нее не просто много, а фактически все. Бой выстроил ее карьеру, придал уверенности в себе, советовал и поддерживал. Никто не умаляет способностей бедной девушки из Мулена, научившейся сооружать шляпки на каникулах у тети Луизы. Но как без средств и знакомств она смогла бы прорваться на улицу Камбон, да еще заполучив к себе в ателье богатейших женщин того времени? Не исключено, что во время войны Кейпел продолжал помогать Габриэль с поставками тканей и фурнитуры, ведь все это достать было весьма непросто. Даже используя испанский рынок, доставить в те годы в Париж необходимое представлялось огромной проблемой. Ведь одно дело военные поставки, а совсем иное — вещички для модниц. Кто, как не Кейпел с его связями и возможностями, обеспечивал ателье Шанель? Тогда речь шла уже не столько о деньгах, которые Габриэль зарабатывала в немалом количестве, и не в клиентуре, а в знакомствах более высокого уровня.
Отношения Коко и Боя всегда носили полуделовой-полуличный характер. Однако Габриэль видела в нем гораздо больше, чем делового партнера и любовника. Он вырвал ее из жизни, в которой погрязли ее старшая сестра, братья, дедушка с бабушкой и другие близкие родственники. Слухи об отце доходили до нее — с ним виделись изредка члены «клана» Шанель, но она к нему ни разу не ездила. В его жизни мало что изменилось с тех пор, как он оставил ее и сестер возле монастыря в Обазине, он разве только постарел. Альбер пил, с трудом сводил концы с концами и совсем не походил на тот образ, который описывала Габриэль своим новым знакомым. Общаться с ним Коко не хотела: зачем рушить в собственной душе созданную картинку успешного виноторговца, уехавшего в Штаты?
