Первое появление Коко в Роялье относится к 1906 году, когда, вернувшись из Виши, она пыталась нащупать для себя новый путь в жизни. Именно тогда они с Этьеном так удачно договорились о ее переезде. У Мод искать было нечего, кроме шитья Габриэль толком ничего не умела. Бальзан предоставлял ей прекрасное место для проживания и ничего не требовал взамен. Габриэль и представить не могла, что ее ждет — в таких условиях она никогда не жила, фактически до того момента не вылезая из бедности. Даже для избалованных персон Роялье представлял собой великолепное зрелище: гектары лугов и лесов, огромный парк, величественное здание бывшего монастыря с многочисленными пристройками и хозяйственными зданиями. «Когда-то Роялье был монастырем, почти таким же старинным, как Обазин. Что осталось от его прежнего сурового облика, когда туда приехала Габриэль? Только выложенный плитами коридор, довольно крутая лестница и крытый вход сохраняли следы феодальных времен, когда капелланы Филиппа Красивого да и сам король приезжали в Роялье на поклонение. Что до остальных построек, то в результате переделок в XVII–XVIII веках они, выиграв в изяществе, потеряли первоначальную строгость. Монахов сменил женский религиозный орден, и изменения, привнесенные бенедиктинками святого Иоанна Лесного, соответствовали духу того века, в котором особенно проявилось французское очарование. Роялье обязан своим первым аббатисам тем, что стал похож на красивое провинциальное поместье»[15].
Этьен вложил уйму денег в это имение, так как, несмотря на всю внешнюю помпезность, оно нуждалось в капитальном ремонте. Более того, у Бальзана запросы были высокие: он хотел не просто привести в порядок новое жилье, он собирался находиться там подолгу, разводить лошадей, тренировать наездников, причем вести дела на широкую ногу. Знакомых удивил выбор Этьена, ведь в то время в деревне жить было немодно — все стремились в Париж, чтобы развлекаться с утра до вечера, благо мест, где это можно сделать, хватало с избытком. Не каждый мог позволить себе апартаменты в столице, а потому на несколько лет снималась квартира в престижном районе и украшалась по своему вкусу.
Загородные замки обычно наследовали, однако их содержание требовало огромных затрат. В начале ХХ века аристократия не спешила реставрировать доставшуюся им от предков недвижимость. Часто от нее попросту избавлялись, как это сделала хозяйка Роялье, удачно продав поместье Этьену после смерти мужа. Бальзан не желал ничего другого. Район, в котором располагался Роялье, славился давними традициями разведения лошадей, неподалеку находились основные места проведения скачек. До самого Парижа не так уж далеко — порядка ста километров, с обширной сетью железных дорог совсем близко. По большому счету, Габриэль ехала в обитель лошадей, туда, где нет кафе с пирожными, ресторанов с кабаре, прогулок по набережной. Нет даже «Ротонды» с офицерами гарнизона. Компания Этьена говорила исключительно о лошадях и немного о политике. Женщины, которых туда приво-зили его друзья, листали дамские журналы, обсуждали моду и светские сплетни, о которых эти журналы активно писали. Но скучно Габриэль станет чуть позже. Пока она пребывала в полном восхищении. В каждой комнате по ванной, что и для богатых тогда было большой причудой. «Аристократия мылась редко. Волосы никогда не мыли», — читаем мы в мемуарах графини де Панж. Она предпочитала избегать ненужных затрат и ограничивала свое омовение содержимым одного чайника, но зато не скупилась на выездных лакеев и их ливреи. Габриэль спросила Этьена, как часто она может принимать ванну, и услышала в ответ: «Сколько угодно!» Да, поначалу это походило на сон.
Первые месяцы Габриэль просто ничего не делала. Учиться ездить на лошади она начала гораздо позже, что дает основания думать: именно Бальзан пригласил ее пожить в его имении, а не Коко напросилась к нему в ученицы. Чего не отнимешь у нее, так это умения держать слово, обязательности, прилежания. Раз первые месяцы она в Роялье провела в прямом смысле в постели, значит, обучаться верховой езде до поры до времени не собиралась. В имении Бальзана Габриэль удивлялась всему подряд. Уж если обеспеченные люди находили его дом роскошным для того времени, то что говорить о не знавшей особых удобств воспитаннице Обазина! Бальзан с друзьями играл в незнакомый Габриэль сквош; ванные комнаты изумляли отделкой; кухонные плиты, установленные в доме, представлялись чудом техники. Большинство обсуждаемых тем ей были не знакомы, а хорошо понимала Габриэль только слуг и конюхов. Поэтому беседы с друзьями Этьена на первых порах не доставляли ей удовольствия: она не могла нормально поддерживать разговор и довольствовалась шуточками и кривлянием, которые, надо отдать должное, их весьма веселили. Правда, женщины с мужчинами проводили крайне мало времени: им не положено было по статусу (а жен в гостях у холостяка свободных нравов практически не бывало) сидеть за одним столом со своими любовниками. На скачках Габриэль по-прежнему занимала места для людей более низкого статуса: любовницы и там не могли находиться рядом с их мужчинами. Характер отношений между Габриэль и Этьеном Бальзаном хорошо показывают фотографии того периода: оба в халатах рядом с разобранной постелью, волосы Габриэль распущены, иногда в комнате фигурирует еще какой-нибудь мужчина и тоже в халате или пижаме. Понятно, что подобные фривольности не позволялись дамам со статусом.
Говорят, Этьен поражался лени Коко — сам-то он был активным малым. С раннего утра все выезжали тренироваться, постоянно ездили на скачки, так как следовало контролировать подготовку жокеев и лошадей. У Этьена было огромное хозяйство. Конечно, на него работало множество помощников, в том числе нанятых в Англии. Но в целом он проводил время за любимым занятием, в свободное время беседуя с друзьями о скачках или играя в сквош. Коко, напротив, вовсю расслаблялась: спала до полудня, слуги ставили возле ее постели большие чашки кофе с молоком, под подушкой она прятала бульварные романы. Относительно финансовой стороны отношений между парой, как о их любовной связи, существует две основные, прямо противоположные теории. Первая говорит о том, что Этьен не помогал своей протеже. То есть их связывала в первую очередь дружба и ничто другое, а потому Этьен не считал нужным спонсировать подругу. Мы помним, что в этом вопросе он не отличался щедростью, не осыпая любовниц дарами. Однако небольшие суммы Бальзан мог ей давать, тем более что Габриэль не в пример большинству дам, которые посещали имение Роялье, не отличалась рвачеством и не пыталась вытащить из кошелька друга купюры покрупнее.
По второй теории Этьен был если не щедр, то и не скуп. Он оплачивал расходы подруги без особого желания, но и в черном теле ее не держал. Думается, вторая версия ближе к истине по одной простой причине: Габриэль не имела никаких средств к существованию, и когда пишут, что она тратила на себя ничтожные суммы, то выглядит это несколько странно. Если у тебя нет денег, то их нет вовсе — ни малых сумм, ни больших. Именно поэтому она так расслабилась в начале пребывания в Роялье: не надо думать об оплате жилья, о хлебе насущном, о том, что тебе надо переделать очередное чужое платье и обновить свое. Еще один мелкий, но активно обсуждаемый момент — куда Этьен поселил Коко, в самую шикарную комнату имения или в скромную каморку? Казалось бы, какое это имеет значение, ведь в любом случае такие условия Габриэль не видела никогда доселе. Однако данный вопрос продолжает задаваться в связи с настоящим отношением Этьена Бальзана к «малышке Коко». Если поселил в лучшей комнате — комнате самой аббатисы с великолепным декором, богатой мебелью, серебряными канделябрами, старинными портретами, значит, по-настоящему любил свою подругу. Если он не только не поселил ее в этой комнате, но и не считал нужным подарить ей дорогую амазонку, без которой живущая на содержании женщина, чувствовавшая себя любимой и уважаемой, не обошлась бы ни за что на свете, значит, не любил и не ценил. Простая логика, легко разбиваемая о реалии, с которыми столкнулась Габриэль (думается, впрочем, она знала, на что шла).
