— Остановись! — прерывает меня Зорин. — А то мы так проболтаем до вечера, а там, в блоке, чай остывает.

— Ты знаешь, что случилось потом? Когда они нашли этот организм? — спрашиваю я.

— Без подробностей, — уклончиво отвечает Зорин, — в документе лишь было сказано, что это древнее существо превосходит возможности известных нам видов тихоходок в десятки раз! Понимаешь! В десятки!

— А теперь эта хрень вырвалась на свободу, сожрав одну часть полярников, а другую превратив в гибридов! — зло говорю я. — Дай угадаю, в ходе этого эксперимента этот организм решили внедрить в человека. Так сказать, пропустить стадию крыс и кроликов, и сразу же приступить к натурным испытаниям. Тем более, что здесь не выживает ни одно животное. Ни собаки, ни кошки. Помню, мне рассказывали, что в одну из зимовок их пробовали завести на станцию.

— И?.. — тянет Зорин, явно заинтересовавшись.

— Собака вскоре сдохла, просто перестала жрать, — отвечаю я, — а кошка, с ней было интереснее.

— Что именно? — спрашивает меня Зорин.

— Кошак сошел с ума, — быстро говорю я, — в буквальном смысле этого слова. Стал дико агрессивным. Бросался на полярников, и его пришлось усыпить. Сначала даже подозревали бешенство, но вскрытие показало, что кошка не выдержала климатических условий, и у неё, проще говоря, сорвало крышу. Произошли необратимые изменения головного мозга. Но мы отвлеклись, что произошло на станции?

Я пристально смотрю на Зорина. Прямо ему в глаза, чтобы уловить момент, если он начнёт мне врать.

— В Центре, — тихо отвечает мне Зорин, — этого не знают. Просто не имеют понятия, что здесь случилось. Бац! И тишина! Будто джина выпустили из бутылки.

— А мы все здесь теперь типа морских свинок, да? — не выдерживаю я. — Проверим на собственной шкуре, что именно пошло не так!

— Мы все в одной лодке, Док! — цедит Зорин. — И мы должны…

— Оставь «должны» для себя! — злюсь я. — Ты до сих пор не понял, с чем мы здесь столкнулись? Эта тварь имеет уникальную систему защиты и невероятную способность к выживанию. Она может управлять своим метаболизмом и запускать регенерацию тканей прямо на ходу, за считанные секунды. Её практически невозможно убить, и она хочет распространяться дальше, а для этого ей нужны новые тела. Тела, — как запчасти, из которых она соберёт новый вид, ещё не виданный на этой планете!

И, знаешь… — я решаю добить Зорина, ведя с ним уже свою игру, — если этот организм был заперт там, подо льдом, в озере, на протяжении миллионов лет, то единственной доступной пищей для него был он сам. Понимаешь, эти твари всё это время жрали себя! Воспроизводились, эволюционировали, и поедали друг друга, чтобы выжить, и дождаться момента, когда мы вытащим их наружу, чтобы они смогли сожрать уже нас!

Зорин молчит. Только часто, глубоко и надсадно дышит.

Мои слова явно произвели на него впечатление. Думаю, только сейчас он понял, как глубока кроличья нора, и, в какую жопу он попал. Всё происходящее вокруг — не просто вспышка неведомой инфекции, типа чумы и холеры в одном флаконе, которую можно купировать, а общепланетарное бедствие. И оно поставит всё человечество на грань выживания, если только хоть одно из этих существ попадёт на Большую землю.

— Что ты предлагаешь? — наконец, выдавливает он из себя.

— Полная изоляция, — глухо отвечаю я, — сюда уже никто не прилетит. Вот только… — я медлю, тщательно подбирая слова, — и никто из нас не должен отсюда выбраться, если только мы не найдем способ, как справиться с этой заразой. Понимаешь, о чём я?

Я замолкаю, и там, где мы стоим, повисает нереальная, я бы даже сказал жуткая тишина, будто сам воздух застыл от того, что я, только что сказал.

— Можешь на меня рассчитывать, — Зорин протягивает мне руку.

Я её пожимаю, и мы с ним, как бы заключаем негласный договор, что нам делать, если мы потерпим неудачу.

— Эй! — я слышу окрик за спиной. — Эй!

Поворачиваю голову и вижу, что к нам бежит Валера. Ну, бежит, сильно сказано. Он быстро бредет по глубокому снегу, стараясь ступать по нашим с Зориным следам.

Наконец Валера, сильно запыхавшись, подходит к нам, и сходу выдаёт:

— Батя и Дед вернулись! Они...

Парень выглядит сильно взволнованным.

— Ну?! — тороплю я его. — Говори!

— Они... — Валера заикается. — Сказали... Что... Генераторы сломаны!

Наконец выпаливает радист.

— Все? — уточняю я.

— Оба! — почти выкрикивает Валера. — И основной, и резервный! Их намеренно вывели из строя! И еще разбили панель управления!

— Починить можно? Что Дед сказал? — спрашиваю я.

— Неа! — Валера мотает головой. — На глушняк! Прям постарались, чтобы мы их не смогли запустить! Суки долбанные!

— Что-то ещё? — настаиваю я, видя, что Валера, чего-то недоговаривает, и опять начинает истерить.

— Да, херня! — выпаливает он. — Они на обратном пути через мастерскую прошли. Нашли в ней бензопилы и ещё, кое-какой инструмент. Пилы, топоры там.

— Хоть, что-то хорошее! — я стараюсь приободрить Валеру.

— Хорошее?! — взрывается Валера. — Да на кой ляд они вообще нам сдались? Когда наступит ночь, сюда снова припрутся эти твари! А без электричества нам кранты! Понимаете, пиз... ц! Мы здесь все уже покойники!

Бух!

Зорин пробивает Валере боковой справа и парень падает в снег, но не вырубается, а тупо садится в сугроб и начинает причитать.

— Ну, да. Ну, да. Это — выход! Давайте, бейте меня! Что нам еще остается? Уж лучше замёрзнуть, чем попасть к этим монстрам! Или, давайте, соберёмся все здесь. Запалим костер и споем пару песенок.

«А нам всё равно, а нам всё равно, — затягивает парень, — твёрдо верим мы, в древнюю молву, — он едва не всхлипывает, запуская пальцы в снег. — Храбрым станет тот, кто... три раза в год, в самый жуткий час, косит трын‑траву!»

— Ты закончил? — я нависаю над парнем. — Валера! – рявкаю я, и кладу руку ему на плечо.

Он затыкается и поднимает на меня мутные глаза.

— Мне плевать, сыкотно тебе или нет! — быстро говорю я. — Но сейчас мне нужен каждый из нас! Без исключения! Включая и тебя! Нам еще с «Южной» связаться надо, а из радистов остался только ты! — видя, что Валера меня внимательно слушает, я продолжаю: — И меня уже вконец задолбало твое нытье! Поэтому, завали свою шарманку и дуй обратно в кают-компанию. Скажешь Деду и Бате, что мы сейчас придем! Ты меня понял?

— Да, — тихо отвечает Валера, — понял.

— Ещё им скажешь, чтобы быстро готовились к выходу наружу! Пусть берут с собой теплую одежду, фонарики, припасы, веревку, топоры, гаечные ключи, разводные, молотки, зубила, пилу по металлу любой инструмент. И пусть проверят, как работают бензопилы! Они нам скоро пригодятся!

— Хорошо! — Валера вскакивает и уже собирается бежать к блоку, как задает мне вопрос:

— А куда мы пойдем?

— Как приду, скажу, — жёстко отвечаю я. — Пошёл!

Валера не заставляет приказывать себе дважды и припускает в сторону кают-компании.

— А ты случайно в армии старшиной не был, Док? — смеясь, спрашивает меня Зорин, видя, что Валеры и след простыл.

— «Куском» не был, — также улыбаясь, отвечаю я, — а вот ста'ршим «за речкой» звали. Не за муштру, а за дело.

— Лады, — Зорин резко серьёзнеет, — говори, чего задумал?

— Мы пойдём туда, — я показываю рукой на буровую.

— Накой? — удивляется Зорин.

— Там есть небольшой дизель-генератор для подъёма бурового снаряда и запитки электрики механизмов, — отвечаю я, — его как раз хватит, чтобы подключить прожекторы и радиостанцию, и ещё чутка останется. Вшестером мы сможем его демонтировать и дотащить на санях до кают-компании. А дальше видно будет, как все пойдет. Но без электричества нам эту ночь не пережить. Сможем запитать прожекторы, отпугнем тварей. Продержимся до утра, а там, видно будет.

— В чем сложность? — Зорин сразу же переходит к делу.

— Ну, — начинаю я, — если не считать, что нам придётся работать на морозе за семьдесят. Как-то открутить дизель вместе со всей требухой. Перетащить его в блок, установить и ещё умудриться запустить, то так, да, дело плевое. Это, если он вообще заработает.