— Заходим! — тихо говорю я Зорину. — Я — первый! Ты меня прикрываешь!

— Давай! — кивает он мне. И, по тому, что Зорин не стал подначивать меня в своей привычной манере, я понимаю, что наше дело — дрянь.

— Только, осторожно, Док! — добавляет Зорин. — Мы не знаем, что там находится!

— Вот и проверим! — отвечаю я ему сквозь зубы.

Делаю вдох. Затем выдох. Отключаю себя от внешнего мира, чтобы не обращать внимания на глухие удары тварей в забаррикадированную дверь и скрежет металла по внешней обшивке блока. Полностью концентрируюсь на выполнении задачи.

Сжимаю рукоятку пистолета в правой руке, подсвечиваю себе фонариком. Как бы обвожу лучом света проём и делаю шаг, чтобы…

Чёрт!

Моя нога так и зависает в воздухе, едва из помещения вырывается низкий, вибрирующий гул, от которого у меня начинают ныть зубы до самых корней.

Оттуда, из черноты, доносятся шаги. Или же, что-то очень на них похожее. Шум, как при ударе колотушкой об пол и звук волочения тела.

— Внимание! — предупреждаю я Зорина, отступая. — Открываем огонь при визуальном контакте!

И тут… из проёма появляется Илья. Только это — уже не Илья.

Тварь! Существо, которое ещё совсем недавно было человеком.

На нём почти нет одежды. Одни обрывки и лохмотья, будто её с него содрали.

Голова нового гибрида поплыла. Стала уродливой, будто она сделана из воска. Тело вздулось и покрылось неестественными складками, которые налезли одна на другую.

Суставы вывернулись под неестественными углами. Кожа посерела. Пошла трещинами, сквозь которые проглядывает, что-то тёмное, жилистое и пульсирующее, и из этих ран сочится мутная слизь, напоминающая мне канцелярский клей.

Крови нет. Тварь во все стороны, с тихими шмякающим звуком, выбрасывает тонкие и гибкие отростки, похожие на лианы.

Они сплелись с тем, что раньше было гибридом, которого мы до этого завалили, и, который теперь, врос в спину Ильи, как сиамский близнец. Точнее в то, что от него осталось. Будто человек, и эта жуткая органика, стали единым организмом — симбионтом. Носителем и паразитом. Или же, что больше походит на правду, Илья поглотил гибрида. Использовал его тело, как строительный материал, чтобы переделать свой организм. Превратить его в более смертоносный образец, адаптировав под изменившиеся условия.

Из разорванного живота Ильи вывалились кишки. Они похожи на жирных, раздувшихся от крови пиявок, ползущих назад — в темноту помещения. Как я понимаю — к донору в стене, чтобы насытить его питательной массой, которую можно получить из нас — людей!

Тварь обводит нас выкатившимися из орбит зенками. Фиксирует взгляд на каждом, будто выбирая, кто станет следующим.

А Валера, так и стоит у перегородки. Ни жив, ни мёртв. Только смотрит во все глаза на эту тварь и почти не дышит, чтобы не выдать ей своё присутствие.

Я, знаком руки, как бы говорю Валере:

«Стой на месте! Не шевелись!»

А сам, в этот момент, проскользив взглядом по существу, навожу ствол пистолета ему в буркала, одновременно, прошипев Зорину:

— Я стреляю ему по глазам, а ты, дай очередь по кишкам на полу! Перебей их!

Зорин мне кивает и наводит на них ствол автомата.

В этот момент, тварь вытягивает руки, больше похожие на две узловатые клешни, и совершает рывок на нашу сторону.

— Погнали! — ору я Зорину, и жму на спусковой крючок.

Бах! Бах!

Два выстрела сливаются в один. А за ними сразу же раздаётся короткая автоматная очередь.

Вспышки разрывают сумрак. От грохота у меня закладывает уши, а пространство заволакивает пороховой гарью.

Раздаётся безумный вопль.

На месте глаз твари зияют две дыры, из которых выливается бело-серая масса, похожая на желе, а кишки разрываются в месте попадания из «укорота».

Они начинают бешено хлестать из стороны в сторону, как перерубленный надвое навозный червь.

Крови нет! Совсем! А раны больше похожи на прожжённые кислотой отверстия, которые затягиваются изнутри.

В этом есть, что-то совершенно запредельное. Абсолютно чуждое для человеческого разума, и особенно — мозга врача, когда ты видишь такое, чего не может быть в принципе, и противоречит самой природе и эволюции.

— У меня осталось только три патрона! — кричу я Зорину. — Держим его на прицеле!

А тварь, и не думает умирать. Она лишь верещит, и тупо поворачивает башку, принюхиваясь к воздуху, и раздувая свои ноздри.

Ищет нас по запаху?

Хрен её знает!

Существо, будто вперивается в меня провалами своих глазниц, и делает ко мне шаг.

Бах!

Я выстрелил ему лоб, проделав в черепе аккуратную дыру, из которой снова полилась слизь, быстро её запечатав.

Тварь продолжает идти!

Сука!

— Я тебя прикрою! — кричит мне Зорин. — Уходи! Уходи от него!

История повторяется?

Я отхожу к стене, продолжая выцеливать тварь, направив на неё фонарик. И она... может быть мне это только показалось, делает инстинктивное движение вбок, пытаясь уклониться от источника света.

Бах! Бах! Бах!

По ногам твари хлещет огненный хлыст. Одно колено надламывается и монстр оседает вниз, но не падает.

В прошлый раз мы завалили гибрида, навалившись на него всем скопом, и я перебил ему позвоночник ножом. Рассек нервные окончания.

«Мозга у них явно нет, и ими управляют… — мне в голову приходит невероятная идея, — как бы, дистанционно. Что-то вроде удалённого доступа от носителя к хозяину».

Нам снова придётся уронить эту тварь, и перебить её позвоночник. Вот только, на этот раз, это будет сделать намного труднее, ведь у неё из спины, как паразит, торчат части первого гибрида, который тоже размахивает своими руками, как граблями.

Не подойти! Эти твари быстро учатся! Ещё бы понять, как это вообще может жить? Что заставляет подобную биологическую конструкцию вообще существовать? Где находится источник этой заразы?

В этот момент, в проеме возникает Кимчи. Он похож на призрака. В правой руке он сжимает ружьё, держа его за ствол, как дубинку.

Кореец обводит нас безумным взглядом. Смотрит на существо, которое пытается подняться, а потом выкрикивает:

Бей его!

И бросается на тварь, поднимая вертикалку над собой, точно это — кувалда.

— Стой! — ору я Кимчи. — Куда?!

Но в корейца, точно вселились бесы. Он меня не слушает, и пытается пробить гибриду сверху, используя приклад ружья, как ударную часть своего немудреного оружия.

Бух!

Тварь реагирует с немыслимой скоростью, точно просчитав атаку заранее.

Гибрид на спине Ильи вскидывает лапы и отбивает удар Кимчи, одновременно, хлестнув по нему одним из своих быстро удлинившихся отростков, как плетью.

Раздается щелчок, и корейца отбрасывает к стене. Он прикладывается об неё затылком и молча сползает по поверхности на пол, так и не выпустив ружьё из рук.

Илья же поднимается, опираясь на прострелянную ногу, будто в неё не всадили очередь из автомата, и замирает, как деревянный истукан, явно выбирая удобный момент для атаки.

Из дыр в колене, и в лодыжке, вытекает слизь. И я, хоть убей не представляю, как это вообще работает.

Крови по-прежнему нет! Даже намёка на неё! Только небольшой беловатый ореол вокруг огнестрельных ран. Будто кровь всю выкачали из организма или же... заместили, чем-то другим. Неким веществом, которое позволяет этой твари регенерировать с немыслимой скоростью. И...

Только сейчас я замечаю, что гибрид, приросший к спине Ильи, изменился.

Он, как бы вам это объяснить? Провалился внутрь носителя. Даже уменьшился в размерах и уже не так активно машет своими конечностями.

«Он его пожирает! — осеняет меня. — Не в буквальном смысле этого слова, а, скорее всего, поглощает, высасывая из него питательные вещества, необходимые этой твари, чтобы жить и восстанавливаться. Такой, избирательный каннибализм. Что-то подобное есть у насекомых. Например, у некоторых видов пауков. И мы должны убить эту тварь любой ценой!»