Джини постучала еще раз. Из подвала донеслись шаги. Кевин приоткрыл дверь и выглянул в щель.

– Как-нибудь в другой раз, ладно? – произнес он фальцетом. – Увидимся позже. Я, э-э… я тебе позвоню!

Почему он вел себя так беспокойно?

– Я пыталась с тобой связаться, – сказала она.

– Не сейчас. Не сейчас! – сказал он почти на грани истерики. – Я не хочу, чтобы ты входила!

Дверь захлопнулась у нее перед носом.

Она поехала домой. Сначала хотела ему позвонить, но передумала. Звонка он не заслужил. Он заслужил расплату за то, что был таким придурком. А как же сердечки и цветы, маленькие любезности, ужины при свечах? Вот козел! Захлопнул дверь у нее перед носом! Может, он все еще расстроен из-за Дженнифер. Но зачем вымещать это на ком-то другом?

Когда прошло несколько дней без единого слова, она поехала в квартиру Коу-старших на Саут-Хилл и спросила миссис Коу, есть ли у Кевина банковский счет. Рут поинтересовалась, зачем ей это, и Джини выложила всю историю. По мере рассказа она злилась все сильнее. Она вдруг увидела себя марионеткой разодетого риелтора с роскошной машиной и подумала, сколько еще в его списке одураченных женщин.

– Миссис Коу, вы можете в это поверить? – раздраженно спросила она. – У него новая машина!

Она знала, что от родителей Кевин это скрывал – чтобы они не потребовали вернуть тысячи долларов долга.

– Олдсмобиль «Торонадо». С красными кожаными сиденьями, кондиционером и люком на крыше. Он…

Рут Коу перебила:

– Он… что?

– У него новая машина. Он ездит на ней уже пять или шесть месяцев.

Женщина вскрикнула и заметалась по квартире.

– Он гнида! – закричала она, схватила подушку и бросила ее на пол.

– Он трус! – Она затрясла кулаками. – Дженнифер его погубила!

Она резко повернулась:

– Джини? Я хочу вернуть мою собаку!

– Вашу собаку?

– Да! Мою колли, Кэти!

Вопрос о праве собственности Джини решила не поднимать. Кэти принадлежала ее матери. После ее смерти Кевин предложил отдать ее миссис Коу в качестве «умилостивительного приношения», но спустя несколько месяцев та вернула собаку Кевину – квартира оказалась слишком мала для взрослой колли. С тех пор Кевин и Дженнифер держали Кэти у него в доме. Каким-то образом в ходе событий Кэти стала «принадлежать» Рут.

– Вы… э-э… хотите ее вернуть? – спросила Джини.

– Я не хочу, чтобы она досталась ему. Он не заслуживает такой хорошей собаки.

– Но разве она не слишком большая для вашей квартиры?

– Послушай, Джини, давай заберем ее у него из дома. А потом решим, что с ней делать.

На желтом «Кадиллаке» они подъехали к арендованному Кевином дому. Дверь была заперта, гараж на две машины пустовал. Рут повела Джини к соседнему дому – матери владельца. Когда женщина открыла, миссис Коу представилась «мамой Фреда» и сказала: «Мы просто хотим зайти и забрать посылку, которую он нам оставил».

Женщина дала им ключ. Они забрали Кэти и отвезли ее в дом брата Джини, и миссис Коу, казалось, осталась довольна.

– Она не у Сына, – мило улыбнувшись, сказала она и добавила: – Спасибо, Джини, сегодня мы сделали что-то хорошее.

На обратном пути Джини уже не была в этом уверена.

Вернувшись домой, Рут объявила, что будет звонить сыну, пока он не ответит. Она тыкала в телефон длинными ногтями сливового цвета. Джини попыталась ее успокоить. Она ожидала раздражения – но не безумия с похищением собак.

– Миссис Коу, пожалуйста, не злите Кевина. Все, что мне нужно, – деньги, которые он мне должен. Не могли бы вы просто…

Женщина пробормотала:

– Мужики Коу никуда не годны.

Она набрала другой номер и попросила срочно соединить с Гордоном Коу. Уже не называя его «Лапусиком», она во весь голос отчитала главного редактора.

– Пошли! – сказала она Джини.

Они быстро спустились вниз по склону к редакции «Кроникл». Мистер Коу ждал на улице и сел в машину.

По дороге обратно говорила только Рут. К удивлению Джини, она обвиняла мужа – тихого, пассивного Гордона, никогда не проронившего ни слова, и уж точно не сейчас.

– Это ты виноват, давая ему деньги! – кричала она. – Ведь этим ты и занимаешься? Сколько раз я тебе говорила перестать? Сколько раз ты мне обещал? Сколько раз?

Вернувшись домой, женщина, казалось, окончательно вышла из себя. Джини испугалась – ей показалось, что она в одной комнате с диким животным. «Черт, черт, сукин сын» – таких слов от нее Джини раньше не слышала.

– Ты снова помогал ублюдку? – кричала миссис Коу на мужа. – Разве нет? Разве нет?

Мистер Коу признался, что да.

– О боже… – простонала она, схватившись обеими руками за голову. – Мужички Коу! Что за порода! Какие ненадежные…

– Ну, Рут… – смущенно потупив взгляд, произнес он.

– Только не надо мне «ну, Рут»! Эти мужички Коу ни на что не годны! – она погрозила ему пальцем. – Эти мужики Коу ничего не стоят!

Он стоял, засунув руки в карманы. Когда жена вышла в другую комнату, он достал кошелек и протянул Джини пять двадцатидолларовых купюр.

– Нет, мистер Коу, – сказала Джини.

– Возьмите пока это, – умолял он.

Она отступила. Из другой комнаты доносились гневные крики.

– Джини, я настаиваю, – сказал он. Он выглядел пристыженным и виноватым. У нее сложилось впечатление, что он привык к таким сценам: он часто помогал сыну, а его за это ругали.

– Я не могу взять ваши деньги, – сказала она. – Я хочу, чтобы мне их вернул Кевин.

Главный редактор вложил банкноты ей в ладонь и сомкнул над ними пальцы.

Они оба услышали, как миссис Коу в другой комнате набирает номер, а затем сладким голосом говорит:

– Фред?

Пару минут она говорила тихо.

– Хорошо, сынок, – сказала она. – Мы будем через несколько минут.

«Слава Богу, – подумала Джини. – Она успокоилась. Или просто загоняет его в угол».

Миссис Коу вернулась в комнату, что-то бормоча.

– Что? – спросил Гордон.

– Гордон, я сказала, что мы видели новую машину Сына. Ты и я. Мы видели этот «Торонадо»! Ты помнишь? В тот вечер, когда он приходил к нам, и мы вышли прогуляться, а у дома стоял припаркованный автомобиль? И он сказал, что это не его? Гордон, он нам солгал. Он никчемный лжец!

Она схватила телефон и снова принялась набирать номер.

– Ах ты негодяй! – крикнула она в трубку. – Ты лгал нам о той машине. Ты всегда был лжецом! И ты занял деньги у Джини! Как ты смеешь занимать у женщины? Ты называешь себя мужчиной? Ха! Ты купил эту машину и не сказал… Что? Взял в лизинг? Ну, это одно и то же! Ты слабак, ты должен нам, ты должен Джини!

Она бросила трубку на рычаг и сказала:

– Поехали!

Когда они подъехали, Джини заметила, что «Торонадо» больше не видно. Должно быть, Кевин припарковал его где-то за углом. Но сам он был дома и открыл дверь. Он улыбнулся родителям и ласково произнес:

– Привет, заходите!

Потом заметил шедшую сзади Джини.

– Я не к тебе обращаюсь, – громко сказал он.

Она не понимала, чем провинилась. Одолжила ему денег? Сказала правду?

– Уйди с дороги! – закричала миссис Коу.

Кевин отошел в сторону, и все трое вошли. В маленькой гостиной миссис Коу принялась пинать все, что попадалось ей на глаза, своими шпильками из золотой парчи. Она пинала подушки, стулья, дверные косяки и стены, одновременно ругая сына. Время от времени Гордон Коу произносил: «Ну, Рут», – она поворачивалась к нему и продолжала свою тираду.

Наблюдая за ними троими, Джини могла представить себе детство Кевина: мать – судья, присяжные и палач, Гордон – тщетный миротворец, а посередине – ребенок по имени Сын. Печально. Она его почти пожалела. Неудивительно, что иногда он вел себя странно.

Миссис Коу спросила о новом белом «Торонадо», а он настаивал, что не знает, о чем она. Но несколько минут спустя проговорился, что взял в аренду новую машину.

– Ага! – взвизгнула миссис Коу. – Видишь? Ты – хронический лжец!

Размахивая руками, женщина направилась к двери.