– Хорошо, Фрэнк, а где насилие?

Чарман на мгновение задумался.

– Точно! – ответил он. – Я знаю один монастырь в Мидлендсе, где монахини занимаются охотой на голубей.

Он предложил газете «Пикториал» заплатить одной из сестер, чтобы она забралась на крышу с ружьем, будто бы для стрельбы по голубям, а он бы сфотографировал ее снизу, убедившись, что ее юбка «задрана до попы».

– Я попробую заставить ее надеть чулки и подтяжки, – сказал Чарман. – Мать-настоятельница не узнает об этом, пока мы не опубликуем снимок.

– Боже ты мой! – вскричал Вальдар, едва не перегрызая от волнения ствол своей трубки. – Вот оно!

Он схватил блокнот и красным карандашом набросал огромную картинку под ярким заголовком: «Монашка с пушкой».

Некоторые из заданий Гарри были достаточно безобидными³. В одном материале он рассказал, что «голливудский эксперт по красоте», выступавший по телевидению, на самом деле был торговцем с рынка Солсбери, известным своим покупателям как Багуискерс. Продавец косметики был раздосадован тем, что Гарри его разоблачил. Он объяснил, что, только выдав себя за американца, он смог заставить Би-би-си всерьез воспринимать его как эксперта по косметике.

– И все же, – сказал он, – я заработал на этом тысячу фунтов.

Другие истории были более тревожными. Одним февральским вечером 1955 года Гарри поехал на север в своем сером седане марки «Хамбер Хоук», чтобы взять эксклюзивное интервью у Энн Хьюз – эта девушка только что узнала, что ее муж, от которого у нее двое сыновей, на самом деле ее давно потерянный брат. Гарри тайком вывез Энн и ее старшего ребенка из отеля в регионе Мидлендс мимо толпы журналистов, тоже претендовавших на публикацию этой истории. Он выехал из города вместе с Энн и ее двухлетним сыном, преследуемый целым отрядом разъяренных репортеров. Один из конкурентов Гарри заявил на него в полицию за похищение ребенка.

Отбившись от преследователей, Гарри поселился в отеле в соседнем городе вместе с Энн и ее сыном. Энн рассказала ему, как они с мужем были вне себя от горя, узнав из свидетельств о рождении, что они родные брат и сестра, которых разлучили в младенчестве. На следующий день Гарри отвез Энн в Лондон, найдя для нее и ее сына комнату в армейском общежитии. Он передал эту историю в газету «Пикториал», и там она была опубликована на первой полосе в воскресенье под заголовком «Девушка, которая вышла замуж за своего брата».

Через несколько дней Энн рассказала Гарри, что влюбилась в молодого капрала, который жил в том общежитии, и они решили пожениться. Гарри смутила подобная быстрота ухаживаний, но он согласился помочь: поскольку ее первый брак был недействительным, она могла свободно выйти замуж еще раз. Он купил для Энн платье, договорился о месте проведения свадьбы и приема, а также попросил свою восемнадцатилетнюю дочь Филлис выступить в роли подружки невесты и проследить, чтобы до свадьбы с Энн не разговаривали другие репортеры.

Когда церемония уже была в разгаре, в четверг, 3 марта, Гарри сообщили, что его боссы из «Пикториал» тайком пригласили брата Энн на этот прием в район Найтсбридж. Гарри предупредил молодоженов о неожиданном госте незадолго до его появления. На снимке, напечатанном в «Пикториал» в воскресенье, было видно, как Энн смотрит в камеру с неподвижной, слегка маниакальной ухмылкой, ее брат с нежностью смотрит на нее, а ее новый муж настороженно улыбается ему. По словам Гарри, это была «лучшая, самая новостная, самая сюжетная фотография года». Но ему было не по себе от событий, которые он помог себе представить.

– Купите мне пинту хорошего прозрачного пива, – сказал он коллеге, который разыскал брата Анны. – У меня во рту неприятный привкус.

В 1955 году Дорин, жена Гарри, родила ему шестого ребенка, а в конце того же года у нее случился нервный срыв⁴. («Жены журналистов! – писал Филип Гиббс в книге “Улица приключений”. – Эти трагедии не ложатся на страницы романов».) Когда Дорин пришла в себя, она умоляла Гарри уйти из «Пикториал».

– Если ты устроишься уборщиком листьев, мы хотя бы сможем гордиться тобой, – сказала она⁵.

Она упомянула, что его мать, которая раньше поощряла его амбиции, больше не одобряет его работу. Гарри сердито покраснел:

– Я должен зарабатывать, – сказал он. – Я должен думать о тебе и детях.

Он купил стиральную машину с двумя барабанами для Дорин, которая ненавидела работу по дому, и ковровый пылесос «Гувер».

В мае 1956 года Гарри отправили в город Саут-Бенфлит, графство Эссекс, чтобы помочь женщине, чьи двухлетние близнецы погибли при пожаре на яхте⁶. Ходили слухи, что Вайолет Райт сама устроила пожар, чтобы сбежать в Австралию со своим женатым любовником, но Гарри сделал вид, что верит в ее невиновность. Она подписала с ним контракт, пообещав за сто фунтов предоставить сведения для эксклюзивного материала о ней. Фотограф газеты «Пикториал» Фрэнк Чарман сделал снимок Вайолет и ее возлюбленного. В статье, которую Гарри написал от ее имени, Вайолет сказала, что смерть ее детей всегда будет преследовать ее, и опровергла слухи о том, что она устроила пожар.

– Это неправда, – сказала она. – Как женщина, я могу быть слабой и глупой, но ни одна живая мать не может стоять и смотреть, как ее малыши сгорают заживо.

Фред Редман, редактор новостей, поздравил Гарри.

– Понимаешь, почему я не могу отстранить тебя от преступлений? – сказал он. – Ты единственный человек на Флит-стрит, который может выполнять такую вот работу.

Гарри купил Вайолет Райт наряд для похорон ее близнецов, а утром в день церемонии проводил ее в церковь. Но когда в церковь внесли крошечные белые гробики, его охватил ужас и отвращение к самому себе. Он вышел из здания, протискиваясь сквозь толпу репортеров.

– Если ты не можешь этого вынести, Гарри, – сказал ему друг из «Мейл», – то тебе, должно быть, приходится несладко.

– Я не могу этого вынести, Лори, – ответил Гарри.

Он забрался в свой «Хамбер» и выпил фляжку бренди, а затем отправился домой.

В том же месяце, что и статья Гарри о сгоревших на яхте близнецах, в «Пикториал» вышла серия рассказов о странных происшествиях в музее мадам Тюссо⁷. На страницах газеты рассказывалось, что сразу несколько мужчин стали одержимы восковыми женскими фигурами музея. Среди них был ночной сторож, который повредил статую звезды французского тенниса Сюзанн Ленглен, неоднократно целуя ее лицо после наступления темноты. Один банковский служащий написал в музей письмо, где сообщил, что его снедает желание обладать статуей Спящей красавицы. «Моя страсть безнадежна и фантастична, – писал он, – но от этого страдает моя работа, и я худею. Я, как дурак, влюбился в восковую фигуру. Каждую минуту своего свободного времени я провожу, глядя на нее. Это мой крик души. Вы можете мне помочь? Дайте мне работу носильщика или курьера, чтобы я мог хотя бы быть рядом с тем, что я обожаю».

Один индийский махараджа заказал себе восковую женщину.

– Она должна быть идеальной во всех пропорциях, – сообщил его секретарь музею, – бюст, талия и ноги должны соответствовать голливудским стандартам.

По словам секретаря, махарадже требовалась сидячая фигура, чтобы она могла составлять ему компанию во время трапезы.

– Таким образом его высочество надеется насладиться красотой женщины без необходимости терпеть ее пустую болтовню.

Махараджа заплатил за восковую фигуру семьсот фунтов, а также покрыл расходы на доставку, и когда он в следующий раз был в Лондоне, то пригласил скульптора отобедать с ним.

– Спасибо вам, – сказал он, – за идеальную спутницу в жизни мужчины: красивую, нетребовательную и молчаливую!

В газете «Пикториал» были опубликованы фотографии восковых женщин в музее мадам Тюссо, а также изображение статуи Реджа Кристи в «Палате ужасов». Кристи тоже любил, чтобы его женщины были неподвижны и молчаливы. Он стоял в пространстве, изображавшем его крошечную кухню, и держал в руках кисть, которой собирался закрасить дыру в стене, заколоченную досками.