Фрин зажгла свою единственную за день сигарету («Она курила, будто во время учебы, – вспоминала Джоанна, – и ей это не очень нравилось») – а затем начала диктовать. Она могла надиктовывать свои мысли в течение целого часа, уже продумав их в голове и нацарапав несколько заметок для ориентира. Так она диктовала письма, отрывки своего последнего романа, размышления об убийствах на Риллингтон-плейс. Эссе о Кристи и Эвансе было самым важным из всех, за которые она бралась. Если бы оно вошло в серию «Заметные судебные процессы в Британии», то могло бы изменить мнение насчет приговора Эвансу, и даже наcчет смертной казни в целом. У нее еще не было стенограммы суда над Эвансом, поэтому она начала с рассмотрения дела Кристи.
Фрин считала, что Реджем Кристи двигала «похоть, чудовищная и неконтролируемая»2. Она писала, что он был «закомплексованным маленьким человеком, сексуально неудовлетворенным маленьким человеком», чья сексуальная несостоятельность заполнила все его сознание. «Он требовал полного подчинения – подчинения, которое могло бы быть таким же исчерпывающим, как смерть».
Фрин считала значительным тот факт, что Кристи предлагал женщинам сделать аборт, хотя адвокаты на обоих судебных процессах и в ходе расследования Скотта Хендерсона отвергли возможность того, что он действительно проводил подобные операции. Как и другие социальные проблемы, поднятые в этом деле, – проституция, домашнее насилие, изнасилования, торговля порнографическими фотографиями, – аборт был спорной, почти запретной темой. Группа женщин с 1930-х годов вела кампанию за легализацию прерывания беременности в случае угрозы здоровью женщины, однако сменявшие друг друга правительства игнорировали их призывы3.
Левая газета «Рейнольдс ньюс» в декабре 1952 года сообщила о том, что пятьсот женщин в год умирают после незаконных операций: «Если мы хотим изгнать из нашей общественной жизни страдания и мучения, которые являются следствием подпольной хирургии, – утверждала газета, – необходимо изменить законодательство страны»4. Для начала «необходимо покончить с заговором молчания вокруг проблемы абортов».
В своем романе «Прижмись и подгляди» Фрин описала опасность и унизительность абортов, которые проводились в подворотнях5. Героиня романа, Джулия, посещает убогую газетную лавку у железнодорожной арки, чтобы подвергнуться нелегальной операции. Она напугана, так как прочитала в газете «Новости мира» истории о девушках, которые умерли после подобных процедур. В обклеенном желтой бумагой помещении с красными занавесками за магазином она отдает десять фунтов абортмахерше миссис Хамбл, которая тщательно моет руки карболовым мылом, кипятит инструменты и приступает к работе. «Это настоящая деградация», – думает Джулия. Дома в тот же вечер ее рвет, а затем у нее начинаются «боли», о которых предупреждала миссис Хамбл. Три дня она мучается, две недели лежит в постели. Подруга советует ей лечь в больницу, чтобы «выздороветь», но она отказывается. «Я прошла через это, – говорит она, – и больше никогда не хочу об этом вспоминать».
Еще до войны в Англии и Уэльсе ежегодно делалось от 44 000 до 60 000 нелегальных абортов6. Подпольные аборты обычно проводились с помощью шприца, который вводился в шейку матки женщины, а затем сжимал колбу, чтобы впрыснуть в матку раствор мыла или дезинфицирующего средства7. Трубку оставляли на некоторое время, а во влагалище помещали марлю, чтобы остановить кровотечение. Обычно плод «выходил» через несколько часов или дней. В результате могли возникнуть осложнения, такие как обильное кровотечение, заражение, если инструменты не были должным образом стерилизованы, или эмболия, если случайно в кровь попадал воздух.
Возможно, именно проводя такую процедуру, Кристи впервые испытал чувство власти над женщиной. Он «нападает на своих жертв в беззащитном состоянии, – заметила Фрин. – Его сексуальное возбуждение усиливается их беспомощностью»8. Почти всех женщин, в убийстве которых обвиняли Кристи, связывала тема беременности или слухов о беременности. Считалось, что Рут Фюрст и Мюриэл Иди были беременны, когда пропали без вести. Рита Нельсон и Берил Эванс были беременны, когда погибли. Вскрытия Кэтлин Малони и Гекторины Макленнан показали, что обе были недавно беременны. После ареста Кристи несколько женщин заявили в полицию о том, что он предлагал им сделать аборт. Ни одна из них не заявила, что он провел эту операцию, ведь в таком случае это означало бы ее признание в совершении преступления.
Слухи о том, что в доме десять на Риллингтон-плейс нелегально делают аборты, распространялись задолго до того, как Кристи был помещен под стражу9. Джоан Ховард, которая жила там в 1951 году, утверждала, что встретила в квартире Кристи девушку, которая перенесла незаконную операцию. Лен Треваллион, полицейский из Ноттинг-Хилла, сказал, что проститутки с улицы Уэстборн-гроув ходили к Кристи, чтобы прервать беременность, и это было общеизвестным фактом. Его коллега Герберт Стрейт рассказал, что из-за этих слухов за домом десять следил отряд полицейских в штатском. Питер Маккей, который занимался сбором подписки на одежду от «Кристис», тоже знал об этих слухах. Люси Эндикотт, с которой у Тима Эванса был роман, рассказала, что узнала от Тима, будто Берил подумывает сделать аборт у Кристи, а Джесси Хайд, чей сад примыкал к дому десять на Риллингтон-плейс, напрямую спросила Этель, предлагал ли ее муж прервать беременность Берил.
– Рискни спросить моего Реджа о подобном, – ответила Этель.
Когда Этель пропала в 1952 году, покупатели в табачном магазине рядом с кафе «Радуга» обсуждали, не выгнал ли ее Редж, потому что она пригрозила обратиться в полицию по поводу его незаконной деятельности. Через три месяца после этого, когда в доме десять были обнаружены женские тела, несколько соседей предположили, что это жертвы абортов10. Когда Кристи арестовали в конце марта, кто-то из знакомых Фрин в Ноттинг-Хилле заметил:
– О, похоже, они схватили абортмахера11.
В 1949 году полиция, обыскивая квартиру Кристи, нашла там старый шприц Хиггинсона – приспособление, которое продавалось как вспомогательное средство для вагинальных спринцеваний и ректальных клизм, но также использовалось для провоцирования выкидышей12. Банка с газом, которую нашли в саду Кристи в 1953 году, могла использоваться для того, чтобы лишать женщин сознания перед подобными операциями. Аборты могли проводиться в задней спальне, вдали от улицы и рядом с водопроводом на кухне и в душевой.
Этель должна была знать о подобной деятельности Реджа. Если она принимала в них участие – потому что нуждалась в деньгах, хотела помочь отчаявшимся девушкам или не смела ослушаться мужа – в любом случае сговор еще крепче привязывал ее к нему. Наказание за сговор с целью вызвать выкидыш обычно составляло два-три года тюрьмы, а максимальный срок – пожизненное заключение.
Эта незаконная деятельность могла способствовать беспокойству Этель в начале 1950-х годов, но также ее волновало подозрение в том, что ее муж убил Берил и Джеральдину Эванс, о чем она рассказала Джоан Ховард. «Подобное знание, которым она обладала, могло глубоко скрыться в сознании жены, – писала Фрин, – пока в какой-то момент ее не озарит, что она знала об этом все время»13. Возможно, Фрин вспоминала, как в первые дни своего брака она сама начала понимать, что у Тотти роман с матерью его сына.
В мае 1951 года Этель была в таком нервном состоянии, что врач прописал ей фенобарбитал, бромид калия и хлоралгидрат, чтобы успокоить ее и нормализовать сон14. Примерно в это же время Джоан Ховард слышала крики и вопли в спальне Кристи.
После того как Джоан переехала, состояние Этель ухудшилось. К 1952 году, по словам Реджа, она была таким «комочком нервов», что начинала кричать в ответ на любой шум в коридоре15. В апреле того же года она поссорилась с Сильвией Эдвардс, жившей на первом этаже, по поводу того, следует ли оставлять входную дверь приоткрытой16. Этель попыталась закрыть дверь, но Сильвия остановила ее, сказав, что только так она сможет прислушиваться к своей маленькой дочери, которая оставалась на улице в коляске. Женщины подрались из-за двери, и Этель позвонила в полицию, чтобы сообщить о нападении. Когда Редж вернулся домой с работы, он был в ярости от того, что жена позвонила на общий телефон полиции, и сказал, что мог позвонить знакомому сержанту, так как не хотел, чтобы в их дела лезли посторонние.
