Прежде всего, Коминек посовещался с новым прокурором округа Мэрион, Крисом Ван Дайком. Ван Дайк попадет в поле зрения общественности, поскольку будет постоянно работать с детективами, разыскивающими человека по прозвищу Убийца с трассы I-5. Как и они, Ван Дайк отодвинет на второй план все личное и посвятит следующие семь месяцев жизни охоте на преступника.

Все свои тридцать лет он прожил со знаменитостями, но знаменитостями иного рода. Крис Ван Дайк – сын комика Дика Ван Дайка, и он очень похож на своего знаменитого отца – такой же долговязый, с такой же ухмылкой на вытянутом лице и неуклюжей грацией в движениях. К 1981 году Крис значительно удалился от Голливуда – как по расстоянию, так и по образу жизни.

Крис Ван Дайк сначала учился в Западном колледже в Лос-Анджелесе, потом взял годичный отпуск и отправился в путешествие по Соединенным Штатам, оставив за спиной тридцать с лишним тысяч километров. Несколько месяцев он провел на Северо-Западе, и этот регион пришелся ему по душе. Некоторое время он учился в Университете Уитворта в Спокане, но вернулся в Западный колледж за степенью бакалавра. Степень юриста он получил в Университете штата Аризона, где был одним из лучших в своем потоке.

Северо-Запад по-прежнему манил Ван Дайка, и, по воле судьбы, одним из его профессоров в университете Аризоны был судья Верховного суда штата Орегон Арно Денеке, который взял творческий отпуск, чтобы преподавать там. Получив диплом юриста, Ван Дайк уже знал, что хочет работать в Орегоне, и подал заявление на получение соответствующей должности. Судья Денеке вспомнил молодого способного юриста и нанял Криса Ван Дайка в качестве своего помощника по правовым вопросам. Ван Дайк переехал в Салем в 1975 году.

Проработав два года у верховного судьи, Ван Дайк в течение двух с половиной лет занимал должность заместителя окружного прокурора округа Бентон в городе Корваллис, штат Орегон, а затем вернулся в Салем, чтобы работать в апелляционном отделе прокуратуры штата.

В мае 1980 года Крис Ван Дайк рискнул, выдвинув себя на должность прокурора округа Мэрион – и выиграл. Ему было всего двадцать девять лет, и ему предстояло заняться делом об убийстве.

Крис Ван Дайк так же предан закону, как его отец театру. Он столь же щепетилен в отношении деталей и привержен кропотливой работе, без чего невозможен успех в карьере. Ван Дайк тесно сотрудничал с Коминеком и Холлоуэем в выслеживании убийцы Шери Халл. Ван Дайк согласился, что Бет Уилмот могла бы вспомнить больше о нападавшем на нее, если бы подверглась гипнозу. Бет доверяла Дэйву Коминеку и 3 февраля согласилась подвергнуться гипнозу в присутствии полицейского художника Дэйва Барриоса.

Коминек попросил Бет выбрать место, где она чувствовала бы себя в безопасности, и девушка решила представить себя в комнате парня, который ей небезразличен. Коминек постоянно уверял ее, что она будет в безопасности и увидит произошедшее как бы по «телевизору». Ей не придется заново переживать нападение; она будет только зрителем, наблюдающим за всем со стороны.

– Итак, Бет, – монотонным голосом заговорил Коминек, – ты здесь, в этом очень, очень уютном месте… тебе покойно и хорошо. Ты слышишь все, что происходит, и тебе хочется оставаться в этом состоянии. Ты очень, очень расслаблена, тебе очень, очень комфортно. Я хочу, чтобы ты представила себя на вершине лестницы, а лестница состоит примерно из десяти ступенек… Я хочу, чтобы ты представила, как спускаешься вниз. С каждым шагом, который ты делаешь, ты все глубже и глубже погружаешься в расслабление. Ты начинаешь с верхней ступеньки – это номер десять – и спускаешься дальше… девять… восемь… семь… шесть… Пять. Четыре. Три. Осталось две… одна.

Бет была в прекрасном саду. К ее запястью был привязан воображаемый воздушный шарик, а сама рука была легкой, словно перышко, и поднималась вслед за каждым порывом шарика. Коминек попросил ее представить календарь, и с него стали опадать странички, пока она не остановилась на 18 января.

– Помни, что на самом деле тебя там нет; ты можешь просто смотреть на это… как по телевизору. Ты можешь взять этот телевизор и поднести его поближе, а можешь отодвинуть подальше.

Бет улыбнулась и кивнула. Она не испугалась.

– Вам с Шери надо заправиться, а потом поезжайте на работу. Ты видишь, что Шери нужно принять душ. Вот теперь вы готовы идти на работу. Вас двое, и вы идете на работу.

Коминек снова напомнил Бет, что она всего лишь наблюдает за происходящим по телевизору, что ей ничего не угрожает и никто не может сделать ей ничего плохого.

– Сейчас этот человек войдет. Ты увидишь его по телевизору. Вот он входит в дверь. У него в руке револьвер. Теперь, Бет, я хочу, чтобы ты понаблюдала за ним. Я хочу, чтобы ты сосредоточилась на том, во что он одет.

Коминек вышел из комнаты, а магнитофон продолжал работать. Не было слышно ни звука, кроме спокойного дыхания Бет. Затем Коминек пригласил Дэйва Барриоса, чтобы он послушал ответы и попробовал нарисовать лицо по этим сведениям. Хотя Бет и оставалась в гипнотическом состоянии, магнитофон улавливал некоторую напряженность в ее голосе. Страх проступал, несмотря на неоднократные заверения Коминека о том, что ей нечего опасаться.

Бет снова, медленно, описала убийцу.

Бет: Я не вижу его волос.

Барриос: Ты не видишь его волос. У него на голове шапка?

Бет: Капюшон.

Барриос: У него на голове капюшон. Он все время был в капюшоне?

Бет: Ага.

Барриос: Капюшон, как у толстовки или как у куртки?

Бет: Как у куртки.

Работа продолжалась. Глаза Бет наполнились слезами, и тушь растеклась по щекам темными струйками, но она не замечала этого. В течение часа она отвечала на вопросы Барриоса. И вот наконец страницу в блокноте заполнило похожее на привидение лицо. Убийца смотрел из-под полуопущенных век, сжатый рот напоминал жесткую линию. Капюшон придавал ему сходство с монахом.

Дэйв Коминек осторожно провел Бет по дням календаря к 3 февраля. Она выпрямилась и огляделась.

– Как долго, по-твоему, ты здесь пробыла? – спросил он.

– Думаю… полчаса.

– Так. А во сколько мы пришли?

– Я не знаю.

– Тогда было около половины третьего. Сейчас пять минут пятого.

Бет недоверчиво покачала головой.

– Правда? И сколько я здесь, получается?

– Полтора часа.

Коминек протянул Бет салфетку и предложил ей стереть размазавшуюся по щекам тушь. Девушка даже не поняла, что плакала, и теперь смутилась из-за испорченного макияжа.

– Я мало чего запомнила, – извиняющимся тоном сказала Бет. – Я видела его глаза. И постоянно их вижу.

Она посмотрела на Коминека.

– Отвезите меня в здание «Трансамерика». Мы вернемся туда, и я вспомню больше. Мне страшно, но я вернусь, если это поможет.

Коминек согласился отвезти Бет туда, где она оказалась на волосок от смерти. Но даже когда они проходили через закусочную, она не вспомнила ничего больше. Убийца был молод, высок и жесток. Пластырь на носу. Темно-красные с белым спортивные туфли и куртка с капюшоном. Его лицо пугало ее до сих пор, и когда она пыталась воспроизвести его, память как будто отключалась.

– Поймайте его, – сказала Бет. – Если вы его поймаете, я его узнаю. Я никогда, никогда не забуду это лицо.

После смерти Шери Халл жители города Салем в штате Орегон наводнили офис шерифа округа Мэрион информацией о возможных подозреваемых в убийстве. Детективы получали более двухсот телефонных звонков в день. В округе было всего четыре детектива, а лейтенант Маккой и Джей Бутвелл работали над другим убийством, не связанным с данным расследованием. Таким образом, задачу с поимкой убийцы Шери пришлось решать Дэйву Коминеку и Монти Холлоуэю. Вдвоем они проверяли каждый звонок, каждые новые сведения, но не находили ничего, что могло бы помочь в расследовании.

Они получили компьютерные списки всех условно-досрочно освобожденных за предыдущие два года из тюрьмы штата Орегон после отбытия срока за убийство или изнасилование, а также другие преступления на сексуальной почве. Они проверили местонахождение каждого освобожденного по УДО и не нашли ни одного, кто подходил бы под описание убийцы Шери Халл.