Кажется, Брудосу понравилась эта аналогия. Дальше Стовал в процесс его не посвятил. Не стал говорить о пробах и ошибках, и о тяжелой работе, и о том, как порой можно просмотреть самый важный кусочек, потому что в первый раз, когда вы его прикладывали, он не вписался в картину. Но постепенно она все равно складывается. С помощью вещественных доказательств, и допросов, и бессчетных часов обдумывания информации.

– Без образца это, по-моему, невозможно, – прокомментировал Брудос. – И как вы не отчаиваетесь?

– Стараемся.

Повисла пауза.

– Я знаю, вы меня забрали, потому что думаете, что я в чем-то виноват.

– Вы обвиняетесь в нападении с применением оружия.

– Ну да.

– Вы ведь электрик. И как, хороший?

– Да вроде хороший. Разбираюсь в проводах, электронике… всем таком.

– В какой компании вы работали, когда жили в Портленде в 1968-м?

– В «Осборне».

– Вы работали в разных местах возле Салема?

– В Западном Салеме, и в Либаноне, а потом в Хэлси.

– Далековато ездить.

– Зато по шоссе.

– Когда-то в пятидесятых, когда вы жили в Корваллисе, вы попали в какие-то неприятности…

– Я был подростком. Меня отправили в тамошний госпиталь. Это было давным-давно.

– Да. Вы тогда, наверное, еще учились в школе.

Брудос поерзал.

– Не понимаю, откуда вам знать, что я что-то сделал… с этими девушками. Вы ведь этого никак не докажете.

– Хотите это обсудить?

Брудос покачал головой и отвел взгляд.

– Дрейк сказал, я могу не разговаривать об этом. Он мой адвокат, и думаю, мне лучше прислушиваться к нему. А вы знали, что мы с ним вместе учились в старшей школе? По крайней мере, он так говорит – мол, запомнил мою фамилию, потому что мы выпускались в один год. Мир тесен, да ведь?

Стовал кивнул. Брудос избегал прямых вопросов и ловко уклонялся от неприятных тем. Стовал не собирался давить на него.

Остаток беседы прошел примерно так же. Каждый раз, когда детектив подбирался к чему-то, о чем Брудос не желал говорить, они переключались на другую тему. Стовал видел, что Брудосу очень хочется узнать, какие козыри на руках у следственной группы, но спросить напрямую он не решается. И сам не хочет выдавать никакой информации.

Снова они зашли в тупик. Брудос вернулся к себе в камеру.

Такие короткие беседы между ними продолжались три дня, и каждый раз они подходили все ближе к убийствам девушек. Записки Стовала становились более подробными. После каждого получаса или больше – сколько длился разговор – он разбирал их и систематизировал. Брудос действительно находился поблизости от мест похищений в момент их совершения. Это было ясно. И у него была возможность. Парень был силен; жирок скрывал мощные мышцы. Возможность. Способ. Мотив? Мотив постепенно прояснялся – подспудное сумасшествие мужчины, явно ненавидевшего свою мать. Ненависть разрасталась в нем, распространяясь на всех женщин – за исключением Дарси Брудос.

Мать – Эйлин Брудос, – по-прежнему контролировала жизнь своего сына, словно он был ребенком. Одалживала ему машину и частенько ссужала деньгами, когда он не мог найти работу. Каждый раз, стоило подозреваемому упомянуть мать, его челюсти сжимались.

Стовал чувствовал, что и сам проходит у подозреваемого какой-то тест. Вроде бы Брудос начинал испытывать к нему уважение и считать достойным соперником. Себя он точно считал необыкновенно умным, и для него было важно иметь противника под стать.

Между ними начал завязываться диалог. Стовал готов был рискнуть и дать больному рассудку подозреваемого вырваться наружу. А еще он опасался развязки – почти так же сильно, как стремился к ней. Надо было постоянно напоминать себе, что беспомощные жертвы давно мертвы и им уже не больно. Но все случившееся с ними будет пережито еще раз – в комнате для допросов…

Дежурные менялись. Первая смена. Вторая. Потом третья, и все начиналось сначала. Стовал пил слишком много кофе, спал урывками и принимал душ второпях. Брудос у себя в камере тоже подремывал.

На самом деле в тюрьме ему прекрасно спалось. Ведь он позвонил Дарси и объяснил, что ей надо делать. Она всегда подчинялась ему, и теперь он рассчитывал на это.

Дарси Брудос была в шоке. Она никак не могла понять, что все-таки произошло. Минуту назад они ехали в Портленд, чтобы провести выходные с друзьями. Она была счастлива и довольна, предвкушала три дня развлечений, передышку от гнетущих отношений с Джерри.

А в следующий миг… Полицейские окружили их универсал, и бесплотные голоса донеслись до нее вместе с ярким светом фар, направленных в лицо. Они напугали ее и напугали детей. Дарси до сих пор было страшно, тем более что она была в доме одна.

Она понятия не имела, что Джерри мог натворить. Знала, что у него есть пистолеты, но вроде бы он никогда их с собой не носил – они были нужны для охоты или для продажи. Так почему полиция преследовала их на шоссе в Портленд всего-то за хранение оружия?

Она запрещала себе думать о том, что еще могло случиться; не хотела испугаться еще сильнее. Джерри всегда был странным, а в последнее время его странности усилились, но это только потому, что он такой чувствительный. Ведь люди – включая ее саму – постоянно его подводят. А он же отец ее детей. Ее законный муж.

Она сидела в темной гостиной и глядела в окно на машины, проезжавшие по Сентер-стрит. Свет их фар пробегал по внешней стене дома.

Когда раздался телефонный звонок, она подпрыгнула чуть ли не до потолка. Это был Джерри – звонил из тюрьмы. Голос у него был обычный, разве что немного напряженный. Он не стал слушать ее вопросы; ему надо было сказать что-то важное.

– Дарси…

– Да, я…

– Просто послушай. Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала. Пойди ко мне в мастерскую. Там есть коробка, а в ней старая одежда.

– Какая еще одежда?

Он сделал паузу.

– Женская одежда, просто всякое барахло, которое я там держу. Сожги ее. А еще найди коробку с фотографиями. Уничтожь обе коробки.

– Джерри, но зачем?

– Полицейские могут использовать их против меня. Они задают кучу вопросов. Просто пойди, найди коробки и сожги.

Она не смогла этого сделать. Слишком многого Джерри ей не говорил. С утра она позвонила Дэйлу Дрейку и спросила, как ей поступить. Он сказал, что уничтожать то, что может считаться уликами, противозаконно.

– Если ты это сделаешь, тебе могут предъявить обвинение.

Она вообще не пошла в мастерскую Джерри. Ей было страшно – и страшно говорить мужу, что она не послушалась его приказа.

Вместо этого она собрала вещи – свои и детей – и уехала в Корваллис к родителям. Когда те начали задавать вопросы, Дарси ничего не отвечала. Она позвонила брату Джерри в Техас и сказала, что у Джерри неприятности, но и на его вопросы не стала отвечать.

Дарси вспоминала Джерри в бюстгальтере и поясе для чулок. Фотографию, на которой он улыбался в черных кружевных трусиках и туфлях на каблуках. Или ту, где он лежал на кровати в женском белье.

Возможно, дело было в этом. Может, это было противозаконно и кто-нибудь об этом узнал.

Брудос снова захотел поговорить.

Джим Стовал аккуратно сложил бумаги на рабочем столе и пошел в допросную. Джерри выглядел немного утомленным, но хотел продолжать. Ему не терпелось выведать, что известно полиции.

– Откуда вы знаете, я это или нет?

– О чем именно вы говорите, Джерри?

– О девушках. Если вы думаете, что это я их убил, то откуда вам знать подробности, если я не рассказываю?

– Кое-что знаем мы. Кое-что знаете вы…

– Знаю что?

Мгновение Стовал молчал, потом медленно ответил:

– Ну, например, вы в курсе насчет одежды…

– Какой такой одежды?

– Одной вещи, которую мы нашли… довольно необычной.

– Моей вещи?

– Нет.

– Необычной вещи, которую вы нашли…

– Да.

Ответ сорвался с его губ как будто бы случайно.