Мужчина поднялся на Банди-Бридж и стал сверху смотреть на взбаламученную воду. Он невольно поежился, когда внезапный порыв ветра задул ему под куртку. Полюбовался на стайку диких птиц, сорвавшуюся с дальнего берега и полетевшую по течению, и подумал, какое глухое местечко эта река Лонг-Том. По дороге проехала одинокая машина, но стоило ей скрыться, и стало так тихо, что можно было услышать даже хруст ветки где-то на берегу.

Согнувшись под весом своей поклажи, мужчина стал спускаться к реке, высматривая, где бы забросить удочку. Он не хотел, чтобы леска зацепилась за топляк – тогда пришлось бы битый час ее распутывать.

Течение подхватило блесну и потащило за собой. Он забросил удочку еще раз, подальше.

А потом что-то увидел.

Какой-то громоздкий предмет плавал под самой поверхностью воды, лениво покачиваясь на мелкой зыби. Очевидно, он зацепился за что-то на дне. Это не было бревно – предмет казался слишком мягким. Но и на ком одежды он тоже не походил. Рыбак вгляделся получше и ощутил странное покалывание в затылке.

Он осторожно отложил удочку и стал боком спускаться вниз, ощупывая подошвой скользкие водоросли. Схватившись за молодое деревце, он свесился над водой.

И увидел. Несколько мгновений его мозг отказывался понимать, что же все-таки перед ним, а потом мужчина в ужасе отпрянул, едва не свалившись в реку. Предмет в воде был человеческим существом. Он смог различить тонкие светлые волосы, колыхавшиеся вместе с течением, и бледную плоть.

Он не стал пытаться разобраться, кто там в реке – мужчина или женщина, – или гадать, как тело оказалось там. В три прыжка он поднялся на берег и побежал к своему пикапу.

Звонок поступил в офис шерифа округа Бентон, и шериф Чарльз Э. Римз отправил своих людей на реку Лонг-Том. Те сообщили ему оттуда по рации, что наличие тела в реке подтвердилось. Труп принадлежал молодой женщине.

– Она уже какое-то время пробыла в воде, – сказал офицер. – И она не сама упала. К телу привязан распредвал от машины.

Новость о том, что найдено тело женщины, подняла на ноги всех детективов в северном Орегоне; следователи в Салеме и Портленде с нетерпением ждали, когда выяснится ее личность и причина смерти. Поскольку труп нашли в округе Бентон, технически дело находилось в юрисдикции шерифа Римза, но Римз и окружной прокурор Фрэнк Найт прекрасно понимали, что оно куда более масштабное. Если окажется, что найдена одна из пропавших девушек, это станет первым прорывом – хотя и трагическим – в следствии об исчезновениях.

Окружной прокурор Фрэнк Найт был из тех, кого называют «полицейскими прокурорами» – неутомимый труженик, ведущий дело с начала и до самого конца. Стовал еще не раз будет выражать свое восхищение им в следующие недели.

– Это тот окружной прокурор, какими мы все восхищаемся, – он с нами постоянно, всегда на связи. Если требуется его содействие, он сразу оказывает его. С того самого момента, как было найдено первое тело в реке Лонг-Том, Найт стал частью команды. Он никогда не путался под ногами у следователей и криминалистов, но работал круглыми сутками, как все мы.

Дорогу, ведущую на Банди-Бридж, огородили, и за кордон пропускали только сотрудников правоохранительных служб и отдела судебно-медицинской экспертизы. Римз и Найт стояли на берегу, когда тело девушки подняли из воды.

Задача оказалась нелегкой: полицейские, которые спустились в реку, были крепкими, крупными мужчинами, но вместе с распредвалом труп весил почти сто килограммов.

Она была миниатюрная, белокожая. С волосами пепельного цвета и голубыми глазами. Почему-то они ожидали, что это окажется Карен Спринкер, но труп был не ее. Карен была выше ростом и с темными волосами.

Эта девушка тоже была молоденькой; в холодной воде реки Лонг-Том ее тело относительно неплохо сохранилось, законсервированное милосердной природой. На теле остался бежевый плащ, но большая часть одежды пропала – то ли ее сорвало течение, то ли специально снял убийца, бросивший труп в реку.

Уильям Брэди, главный судмедэксперт штата Орегон, уже ехал из Портленда; тело нельзя было перемещать до его приезда. Тем временем Римз отправил своих людей прочесывать местность и опрашивать всех, не видел ли кто человека, бросавшего в реку тяжелый груз.

Опрос не дал результатов. Ближайшая ферма располагалась в доброй полумиле от Банди-Бридж. Местные жители не заметили ничего подозрительного. Скорее всего, от тела избавились под покровом ночи.

Весь день, и всю ночь, и все последующие дни мост над Лонг-Томом оставался местом активных следственных действий.

Доктор Уильям Брэди прибыл для проведения предварительного осмотра трупа девушки. Брэди был одним из наиболее выдающихся судмедэкспертов в Америке – высокий строгий мужчина, одевавшийся как посол какого-нибудь европейского государства. Даже на место преступления он не надевал рабочего балахона, однако свою работу выполнял с невероятной скрупулезностью и уезжал оттуда таким же аккуратным и чистым, каким появился.

Брэди перевелся в Орегон из Нью-Йорка. Он служил судебным патологом в Манхэттенском отделении службы коронеров Нью-Йорк-Сити и разработал самую изощренную систему судебно-медицинской экспертизы в стране. В 1956 году в Орегоне систему коронеров отменили, и на сегодняшний день та система, которая там действует, считается образцом для других штатов.

Поскольку Орегон – штат преимущественно сельский, а большая часть его населения сосредоточена в Портленде, Салеме и Юджине, Брэди решил, что сельскому населению необходима такая же служба государственной судебно-медицинской экспертизы, как и городскому. Ни одно тело – при подозрениях на насильственную смерть – нельзя перемещать, пока судмедэксперт не даст на это своего разрешения; точно так же нельзя его раздевать, мыть или иным образом подготавливать к аутопсии.

Слишком много подозрительных смертей не попадают в поле зрения полиции в регионах, где не действует такая система; ценные улики, единожды утраченные, уже невозможно восстановить. Слишком многих жертв насильственной смерти хоронят без аутопсии, а с ними и тайны их убийц.

Количество убийств в Орегоне никогда не превышало ста пятидесяти в год, и только треть из них нуждалась в полноценном расследовании. По сравнению со статистикой Хьюстона, Майами или Детройта эта цифра так мала, что Орегон кажется совершенно безопасным местом для жизни.

Но не для всех. Не для девушки, которую уже доставили в офис доктора Брэди на аутопсию.

Девушкой оказалась Линда Сейли. Детективы подозревали это с самого начала. Разложение было умеренным; они видели, что перед ними не Линда Слоусон или Джен Уитни. Те пропали слишком давно, чтобы их можно было опознать визуально. Кто-то увез Линду Сейли на семьдесят миль от торгового центра «Ллойд», убил, а потом бросил в реку Лонг-Том.

Но ее убийца выбрал неверную тактику. То ли он неправильно оценил глубину уединенной речушки, то ли не смог сбросить тело в середину, где река куда глубже.

А может, он даже хотел, чтобы труп нашли. Хотел похвастаться своей жуткой работой.

Автомобильный распредвал был привязан к трупу нейлоновой веревкой и медной проволокой. В узле застряла красная тряпка, какими обычно пользуются в мастерских. Это могла быть важная зацепка. Конечно, такие тряпки продаются повсюду, но ее необходимо было сохранить, как и веревку, и проволоку.

Причина смерти? Доктор Брэди нашел классические признаки травматической асфиксии. Петехиальные (точечные) кровотечения на мышцах шеи, легких, сердце и в глазах, которые возникают, когда в легкие не проходил воздух. Подъязычная кость – хрупкая косточка в основании языка, имеющая форму буквы «u», – была сломана. На тонкой шее остался широкий след лигатуры.

Все эти признаки должны были послужить семье Линды Сейли хотя и слабым, но утешением. Смерть от травматической асфиксии – то есть от удушения, – быстрая. Практически сразу наступает потеря сознания, и смерть следует за ней.

Изнасиловали Линду Сейли или нет? Определить это было невозможно. После долгого пребывания в воде следы спермы, если они имелись, были смыты, и никакой анализ не смог бы их выявить.