Джен Уитни не позвонила никому из друзей или членов семьи. Она просто растворилась где-то на шоссе I‐5.

Описание ее машины по телетайпу разослали в прилегающие к Орегону штаты.

Машину нашли на стоянке возле дороги, ведущей к перевалу Саньям к северу от Олбани, Орегон, и чуть к востоку от I‐5. Красно-белый «Рамблер» без внешних повреждений был заперт на замок.

Полиция Орегона распорядилась доставить машину в гараж Бюро идентификации для осмотра. Оказалось, что в двигателе возникла поломка, препятствовавшая эксплуатации, но не было никаких подтверждений того, что водитель мог пострадать, – ни крови, ни признаков борьбы. В машине лежало несколько личных вещей Джен Уитни. Ключей так и не нашли.

При осмотре «Рамблера» полицейские техники сняли с колпака на одном из колес частичный отпечаток пальца. С теми технологиями, которыми полиция располагала в 1968-м, этот отпечаток ничем не мог помочь детективам, если у них не было контрольного образца для сравнения. (В базе данных ФБР на тот момент имелись только отпечатки десяти наиболее разыскиваемых преступников.)

Обнаружение машины на уединенной стоянке казалось подозрительным. У Джен Уитни не было никаких причин оказаться там в туманный дождливый ноябрьский вечер. Если она оставила сломанный автомобиль и решила идти вдоль шоссе пешком, чтобы получить помощь, почему никто ее не видел? Пешеходы на I‐5 сразу бросаются в глаза, поскольку их там очень немного; наверняка кто-нибудь, прочитав в газетах об ее исчезновении, откликнулся бы и сообщил, что видел девушку в ту ночь. Поиски в кюветах и на землях, прилегающих к шоссе, ничего не дали. Никаких следов пропавшей. Если она упала и получила травму или даже если погибла под колесами проезжающей машины, люди и собаки, искавшие ее, что-нибудь обнаружили бы.

Не было никакого объяснения тому, каким образом ее машина оказалась на парковке у подножия Сантьям-Пасс. Джен Уитни направлялась в Макминвил, и отклонение от маршрута казалось бессмысленным. Тем не менее ее машина стояла там. Почему?

Джен Уитни исчезла – так же необъяснимо, как Линда Слоусон в Портленде десять месяцев назад.

Спустя два дня после исчезновения Джен Уитни наступил День благодарения. Джерри Брудос увез семью на каникулы навестить родных и друзей. Пока их не было, на Сентер-стрит произошла автомобильная авария. Машина потеряла управление на мокрой от дождя проезжей части и врезалась в гараж на участке Брудосов, пробив дыру в наружной стене. Полицейские расследовали инцидент, но не смогли попасть внутрь гаража, чтобы оценить ущерб, потому что двери были крепко заперты.

Когда Джерри, вернувшись, увидел дыру в стене, то пришел в страшное возбуждение. Сказал Дарси, что кое-что приберет в гараже, а потом позвонит в полицию.

Несколько часов спустя он связался со следователем, который оставил ему свою карточку в двери, и отпер гараж, чтобы тот смог оценить масштабы ущерба изнутри. Когда дело было сделано, Джерри заколотил дыру досками и снова запер мастерскую.

В тот вечер он некоторое время отсутствовал дома, но Дарси не обратила на это особого внимания – он часто уезжал надолго, не предупреждая ее, куда направляется и когда вернется.

Полиция Орегона продолжала расследовать загадочное исчезновение Джен Уитни, но человеко-часы работы не приносили никаких результатов.

Лейтенант полиции Роберт Уайт попытался отследить анонимного корреспондента, приславшего в департамент письмо из Олбани. Оно пришло в самом обычном конверте и было написано печатными буквами от руки, как будто отправитель хотел скрыть свой почерк. Там говорилось, что автор находился на стоянке близ перевала Сантьям, где мисс Уитни оставила свой «Рамблер», более того, видел ее.

Лейтенант Уайт обратился к общественности, прося автора письма откликнуться. Если он написал правду, то, возможно, у него были причины остаться неизвестным. Не исключено, что он прочел об исчезновении девушки в газетах, но мог быть и свидетелем, и даже похитителем. Выяснить это так и не удалось.

Джерри Брудос продолжал ездить на работу в Либанон, штат Орегон, – крошечный поселок к востоку от I‐5 за съездом на Олбани.

Наступило Рождество, потом Новый год, и Джерри Брудос отпраздновал свой тридцатый день рождения. На некоторое время его мигрени отступили, но потом нервозность вернулась, а с ней и головная боль, ставшая еще сильнее.

Дарси подумывала уйти от него. Но она никогда раньше не работала, у нее не было собственных денег, да и вообще она не верила в развод.

Джен Уитни числилась пропавшей четыре месяца, когда в долину Уилламет пришла весна. Линда Слоусон пропала четырнадцать месяцев назад. Места их исчезновений разделяло пятьдесят миль, и между этими случаями было слишком мало общего, чтобы полиция связала их. Обе девушки были молодыми, стройными и привлекательными – только одна пропала с оживленных улиц Портленда, а другая – с шоссе к югу от Салема. В густонаселенных районах регулярно кто-то пропадает. Но большинство – самостоятельно, по определенным причинам, и такие люди потом возвращаются или по крайней мере дают семьям знать о себе.

А другие – нет. Стефани Вилко, шестнадцати лет, в июле 1968-го ушла из дома купаться – и не вернулась. Ее исчезновение получило трагическое развитие 18 марта 1969 года. Преподаватель старшей школы в Форест-Гроув обнаружил скелетированные останки на берегу Гейлс-Крик, в пяти милях к северо-западу от Форест-Гроув. К моменту обнаружения время и природа так сильно повредили ткани, что судмедэксперты не смогли установить причину смерти. Вода, лед и ветер уничтожили все следы убийцы – если таковой существовал.

Стефани, Линда и Джен были лишь тремя из десятка или более подобных случаев. Сначала о них писали на первых полосах, потом – в длинных статьях на последних страницах местных газет, а потом разве что в коротеньких заметках. В полиции папки с делами пропавших и погибших девушек становились толще и толще. Дела, которые детективы между собой называют «проигрышами», всегда толще, чем «победы»; но даже если о них больше не пишут в прессе, их никогда, никогда не забывают люди, упорно отрабатывающие одну ложную зацепку за другой.

Четверг, 27 марта 1969 года, был обычным для ранней весны днем в Салеме, Орегон; вокруг здания суда благоухали нарциссы, цвели ранние рододендроны и азалии, которые то трепал ветер с дождем, то заливало бледное солнышко, согревая прохладный воздух.

Карен Спринкер, девятнадцатилетняя первокурсница Университета Орегона в Корваллисе, наслаждалась короткими каникулами между семестрами. В Салем она приехала навестить родителей. Ее отец был в городе известным ветеринаром, и Карен собиралась последовать за ним по медицинской стезе – но лечить не животных, а людей. Она прилежно училась и получала отличные оценки.

Карен была красивой, хоть и неброской – воплощение очарования и чистоты невинной молоденькой девушки. Во времена, когда невинность считалась старомодной, Карен Спринкер хранила девственность, верная собственным принципам. У нее были густые темные волосы, ниспадавшие до плеч и обрамлявшие лоб каскадом завитков. Кареглазая, она широко и доверчиво улыбалась миру.

У нее не было причин ему не доверять.

Карен окончила старшую школу Святого Сердца в Салеме в 1968-м. Была старостой класса, членом Национального общества почета, лауреатом национальной стипендии и премии общества «Салемские лоси», а также членом Молодежного совета округа Марион. С ее умом и стремлением помогать людям выбор медицины в качестве профессии казался совершенно естественным. Сложись все по-другому, к 1979 году она стала бы практикующим врачом – еще не достигнув и тридцати лет.

Вскоре после полудня 27 марта Карен Спринкер отправилась в универсальный магазин «Мейер и Франк» в Салеме. Она должна была пообедать с матерью в ресторане магазина, а потом они собирались купить Карен весенние вещи, чтобы та взяла их с собой в университет после каникул.