Затем он поехал к Высоцки. Он поднялся в трехкомнатную квартиру над пекарней. Супруги более походили на деда с бабушкой, чем на родителей двадцатитрехлетней девушки. Флинну было очень тяжело вторгаться в их мир с такими болезненными вопросами об их дочери. В свете того, что могло случиться с Мэри Энн, вопросы эти были почти жестокими.

В моменту возвращения в участок Флинн уже был уверен, что девушек убили и Тони Коста к этому причастен. Полиция Берлингтона обнаружила «Фольксваген» там, где указал Тони: на парковке у автозаправки. Ганнери и Флинн выехали туда, чтобы вернуть машину в Массачусетс для криминалистической экспертизы. За это время было произведено вскрытие обнаруженного в лесу трупа. Теперь следователи пытались обнаружить в «Фольксвагене» какие-то следы преступления. Тони не успокаивался. Он без предупреждения явился в полицейский участок Провинстауна и потребовал встречи с определенными полицейскими и детективами. Каждый раз он рассказывал историю своего знакомства с девушками по-разному и по-разному объяснял, почему Пэт «продала» ему машину, куда делись девушки и когда он видел их в последний раз. Где-то он прочитал, что лжецы не могут смотреть в глаза тем, кто их допрашивает, поэтому он давно научился, не моргая, смотреть в глаза собеседникам. Это страшно нервировало полицейских. Когда Тони не пытался одержать победу в «гляделках», он разражался маниакальными монологами. Он говорил «высоким, мягким баритоном с четким, почти женственным акцентом», характерным для уроженцев Провинстауна. Флинн почувствовал, что Тони очень высокого мнения о себе: Антон Коста не хотел, чтобы его приняли за деревенщину.

Флинн не знал, что в двенадцать лет Тони впервые услышал свой голос в записи на магнитофоне. Он всегда презирал свое окружение и португальский акцент местных жителей, хотя именно так говорила и его мать тоже. Тони часами записывал и прослушивал собственный голос на магнитофоне. Он пробовал разные интонации, ударения и произношения. В конце концов он выработал особую манеру речи – странное сочетание женственных интонаций бостонского брамина и говора местного жителя, изо всех сил старающегося показаться светским человеком. Флинн и другие следователи отмечали странную переменчивость его речи. Они не понимали, почему Тони говорит с разными акцентами, словно меняя шляпы.

В конце концов Флинн устал от уклончивости Тони.

– В следующий раз мы поговорим, когда тебя арестуют, – проворчал он.

Тони подскочил на месте, уронив стул на пол.

– Вы обвиняете меня в убийстве этих девушек?

Флинн был изумлен: Тони сам перешел от исчезновения девушек к убийству.

– Я никогда не говорил, что девушки убиты, – голос Флинна был холодным и ровным, как лед.

– Я немедленно хочу уйти! – заорал Тони.

Флинн указал на дверь.

– Пожалуйста!

Через несколько дней терпение лопнуло у Джорджа Киллена

– Тони, прежде чем скажешь что-то еще, ты должен знать, что тебя подозревают в исчезновении этих девушек и краже их «Фольксвагена».

После этого он зачитал Тони его права.

Тони терпеливо выслушал, а потом снова начал доказывать свою невиновность, изложив очередную, еще более противоречивую версию того, где сейчас находятся девушки и почему у него оказалась их машина.

Киллен зажал ему рот.

– Просто остановись. Ты увязаешь все глубже и глубже. Предлагаю тебе замолчать и найти себе адвоката. А теперь шагай из моего кабинета.

Как истинный джентльмен, Тони пожал Киллену руку и вышел из участка.

Хотя полиция знала, что Тони явно причастен к исчезновению девушек, арестовать его они не могли, не имея хоть каких-нибудь доказательств того, что с Пэт и Мэри Энн что-то случилось. Поэтому за Тони просто продолжали следить. В понедельник, 24 февраля, когда Тони уехал из Провинстауна на автобусе, Берни Флинн последовал за ним до Хайанниса. Как только Тони сошел с автобуса, Флинн положил руку ему на плечо и почувствовал, как Тони вздрогнул.

– Послушай, Тони, все прояснится, как только мы получим известия от девушек. Этого будет достаточно, и мы от тебя отстанем.

Флинну показалось, что глаза Тони блеснули, и он продолжал:

– Сообщи нам, если девушки с тобой свяжутся.

– Хорошо, хорошо, – ответил Тони. – Уверен, что это будет очень скоро.

Флинн поздравил себя с удачей – Тони заглотил наживку.

На автобусе Тони доехал до Бостона, а оттуда отправился в Баффало, штат Нью-Йорк. На следующий день в квартиру Сесилии доставили телеграмму Тони от «Пэт и Мэри Энн». Тони велел матери отнести телеграмму в полицейский участок.

Сесилия так и поступила. Передавая телеграмму Берни Флинну, она сказала: «Может быть, теперь вы поверите моему Тони»[208].

Взяв фальшивую телеграмму, Берни Флинн понял, что они нашли кого искали.

Теперь Берни Флинн непрерывно следил за Тони. То, что его до сих пор не арестовали, было всего лишь дурацким везением. «Именно, дурацким!» – думал Флинн[209]. Флинн начал допрашивать всех его друзей и родственников, начав с Авис.

Первая их встреча в ее квартире прошла неудачно. Авис откровенничать не спешила, а детектив с отвращением осматривался вокруг. В квартире царил чудовищный беспорядок и страшно воняло. Трое маленьких детей играли на полу среди собачьих какашек, дети постарше с немытыми волосами и в грязной одежде кидались подушками, журнальный столик был заставлен пивными бутылками, пепельницы были полны окурков, на кухонной стойке и в раковине громоздились горы грязной посуды. При появлении детектива дети и не подумали освободить диван – впрочем, Флинн не сел бы на него, даже если бы ему предложили. Он остался стоять, не забывая переступать с ноги на ногу, чтобы тараканы не забрались ему в брюки. Ушел он довольно быстро, не узнав практически ничего нового. Авис не дала ни одного прямого ответа и в меру сил пыталась защитить бывшего мужа. Флинн подозревал, что Авис врала ему даже в сущих мелочах, когда он спрашивал о разъездах и поступках Тони, но именно так поступали на полицейских допросах все местные жители, включая и самого Тони. Его приятели заняли круговую оборону.

В лесу Труро продолжались поиски тел Мэри Энн Высоцки и Патриции Уолш. Даже самые опытные полицейские и детективы в лесу чувствовали себя неуютно. Начальник полиции Маршалл признавался, что он сам боялся заблудиться и пропасть в лесу навсегда, несмотря на компас. Полицейские привязывали на деревья желтые ленточки в качестве ориентира. Главный совет в лесу звучал так: «Если заблудился, шагай на запад, так, чтобы солнце было за твоим левым плечом»[210]. Это не очень помогало. Ориентиров на местности практически не было. Стоя среди густых зарослей кустарников и деревьев, было почти невозможно определить, где находится запад, есть солнце или солнца нет. Впрочем, чаще всего увидеть солнце на пасмурном небе не удавалось. Полиции часто приходилось сигналить, чтобы участники поисков могли выйти из леса на этот звук.

Полиция продолжала следить за единственным подозреваемым. В начале марта стало известно, что двумя годами раньше Тони привлекали за «случайное нападение»: он ранил стрелой одну из своих «цыпочек», Маршу Моуэри, в том же самом лесу. Ее вызвали на допрос. Сначала Марша отказалась явиться, но Киллен позвонил ее родителям, и отец привез ее в участок на следующий день. Марша рассказала полицейским, что, по ее мнению, Тони сознательно целился в нее, но «это была всего лишь шутка», чтобы ее напугать. Не более того. После этого полицейские под проливным дождем отвезли ее в лес, чтобы она показала, где это произошло.

– Здесь, – указала девушка. – Именно здесь он ранил меня стрелой.

Флинна охватило радостное предчувствие: место оказалось в полумиле от того, где была припаркована машина и в сотне ярдов от места обнаружения трупа. Именно здесь и велись розыски.