На следующее утро машина и ее хозяин исчезли. Судя по отчету Бродерика, в ордере на розыск автомобиля не говорилось, что машина принадлежала двум пропавшим девушкам из Род-Айленда. Инструкций на задержание водителя также не было. Кроме того, сообщение о том, что машина была обнаружена в Бостоне, не поступило в полицию Провиденса и Провинстауна, и розыски в Кейп-Коде продолжались.

В тот же день Расселл Нортон присутствовал на заседании студенческого союза колледжа Род-Айленда. Нортон был приятелем Мэри Энн. Две недели назад он автостопом добрался до Провинстауна, чтобы встретиться там с девушками, но не сумел их найти. Они договаривались встретиться в «Кубрике», но девушки там так и не появились. 6 февраля он краем уха услышал, что один из участников заседания в Провинстауне встретил двух девушек из Провиденса. Нортон кинулся к телефону-автомату и позвонил Бобу Тербиди. Тербиди вернулся из Калифорнии в четверг, 30 января. Он в тот же день отправился в Провинстаун и обошел все гостиницы и мотели, расспрашивая о двух девушках. Гостевой дом на Стэндиш-стрит он счел закрытым и проехал мимо. Он поговорил даже с начальником полиции Маршаллом, но тот лишь закатывал глаза, считая волнение молодого человека чрезмерным. Начальник полиции заверил, что девушки скоро вернутся. Девушки часто сбегают из дома, а потом возвращаются.

Но когда Тербиди снова позвонил 6 февраля и сообщил, что девушки снимали комнаты в доме номер 5 по Стэндиш-стрит, Маршалл и сержант Джимми Мидс напряглись.

Мидс позвонил Патриции Мортон, и та подтвердила, что девушки приехали 24 января, в пятницу, и планировали пробыть в Провинстауне до воскресенья. Она не видела, как они уезжали. Они оставили записку – миссис Мортон обнаружила ее утром в воскресенье. Кроме того, она сообщила, что видела на дверце шкафа в их номере другую записку, где некий Тони Коста просил их подвезти его в Труро.

«Чертов Тони Коста, – подумал Мидс. – От этого парня сплошные проблемы». Имя его не раз звучало в стенах полицейского участка. Каллис обвинил его во взломе медицинского кабинета и ограблении. Хозяин лесопилки в Мэне подозревал его в краже дорогостоящих инструментов. Его же обвиняли в ограблении нескольких аптек в Провинстауне. Еще один магазин сообщал о пропаже телевизора и стереосистемы, причем замок был вскрыт безукоризненно. Вот черт! Мидс давно знал Тони и всю его семью. Когда Тони помог полиции задержать ван Уттера, Мидс помог парню выбраться из тюрьмы после того, как его посадили за невыплату алиментов. Мидс с неохотой позвонил Сесилии и сказал, что ему нужно поговорить с Тони о двух пропавших девушках, которые жили с ним в одном гостевом доме.

– У моего Тони проблемы? – спросила Сесилия.

Мидс ее успокоил, сказал, что всего лишь хочет узнать, нет ли у Тони какой-то информации о местонахождении девушек.

Мидс не знал, что голубой «Фольксваген» видели в Труро и Бостоне, поэтому он поручил патрульному Джеймсу Куку снова пуститься на розыски автомобиля. Может быть, машина сломалась, и девушки ее бросили. Выезжая из Провинстауна по трассе 6, Кук заметил на обочине дороги машину начальника полиции Беррио, остановился рядом и опустил стекло.

Зимой в Вест-Бриджуотере всегда было одиноко. Мы втроем – мама, Луиза и я – сидели в маленьком домике. Я скучала по свободе и веселью Провинстауна. Я скучала и по Тексу: после того, как мама заставила меня вернуть ему кольцо с рубином, он исчез из моей жизни. Я периодически видела, как он выходит из семейной машины или садится в нее, но он никогда не смотрел на наш дом. Со временем я тоже перестала смотреть на дом соседей.

С осени, когда мы уехали из Кейп-Кода, я страшно нервничала, сильнее, чем обычно. Экзема с пальцев перекинулась на локти. Я не знала, почему это произошло, но чувствовала, что это связано с неожиданным отъездом из Провинстауна. Я не успела даже попрощаться с немногими друзьями из местной школы, а мне не хотелось, чтобы они забыли про меня, как про обычных летних гостей города. Но хуже всего было то, что я не успела попрощаться с Сесилией и Тони. Я скучала по ним, скучала по Сесилии – ведь я так любила бродить за ней, пока она работала. Мне нравилось помогать ей раскладывать мыло и свежие полотенца в номерах, катать ее тележку, пока она убиралась в комнатах, складывать горячее белье из сушилки. За работой Сесилия рассказывала мне про Тони и Винни, о жизни в Провинстауне, когда Коммершиал-стрит была обычной проезжей дорогой, а в порту стояли рыболовецкие траулеры и сети сушились на причалах. Она говорила так тихо, что мне порой приходилось наклоняться к ней, чтобы расслышать ее голос за гулом стиральных машин. А порой я даже не пыталась расслышать, Она говорила, и ее тихий голос усыплял меня – я засыпала прямо на груде теплых полотенец. Мне нравился идеальный порядок в прачечной. На полках лежали аккуратно сложенные полотенца и простыни, в корзинках – маленькие брусочки мыла. В углу стояли упаковки туалетной бумаги. Здесь царил мир и порядок. В прачечной всегда было тепло, порой душно, но даже духота не была здесь тягостной. Для меня прачечная Сесилии всегда была уютным и безопасным местом, где можно было спрятаться.

Я смотрела в окно на унылый, холодный Вест-Бриджуотер и пыталась представить, что видят из своего окна Тони и Сесилия.

– Я могу подвезти тебя прямо к машине! – сказал начальник полиции Беррио офицеру Куку.

Это происходило 7 февраля, через неделю с того дня, когда машину в лесу заметил Карл Бенсон, и через две недели после того, как двух девушек из Род-Айленда видели в последний раз. Беррио был раздражен тем, что полиция Провинстауна не поделилась с ним информацией о пропавших девушках и их автомобиле. Это лишний раз подтвердило его плохое мнение о чертовом Провинстауне.

Кук остановился рядом с машиной Беррио, и тот предложил отвезти его прямо к разыскиваемой машине. Но машины на месте не оказалось.

– Она стояла вон там, – Беррио указал на небольшую полянку.

Полицейские остановились, вышли из своих машин и по проселочной дороге углубились в лес. Через сотню ярдов они обнаружили разорванные бумаги и документы, в том числе страховой полис и регистрационные документы на имя Патриции Уолш. Полицейские переглянулись. Напряжение росло. Хозяева машин не имеют обыкновения рвать регистрационные документы и выбрасывать их в окно. Там же они нашли пустую канистру из-под бензина.

– В записке было написано «Бензина нет», – сказал Беррио, глядя на валявшуюся на земле канистру.

Кук вернулся в Провинстаун и сообщил, что Беррио видел машину в лесу, а неподалеку были обнаружены страховые и регистрационные документы. Полиция наконец-то стала понимать, что Пэт и Мэри Энн не просто пустились в загул, что они не просто отошли от машины и заблудились в лесу и что они вовсе не решили бросить работу и школу ради приключений. Они пропали, причем пропали где-то между Провинстауном и лесами Труро.

Джордж Киллен в Ярмуте тоже не получил информации, что голубой «Фольксваген» видели в Труро и Бостоне. Но потом ему все же позвонили из Провинстауна и сообщили, что начальник полиции Труро, Беррио, видел машину неделей ранее. Киллен сразу почувствовал, что дело плохо. И тогда он поручил расследование своему лучшему детективу Берни Флинну.

Детектива Флинна заслуженно считали красавчиком – высокий блондин с голубыми глазами и невероятной свободой общения. Чувствовалось, что он прекрасно чувствует себя на своем месте. Во время Второй мировой войны он служил в береговой охране, потом поступил в полицейскую академию, где считался одним из лучших. В 1946 году он окончил академию и стал служить в полиции Нью-Бедфорда. Он пользовался заслуженным уважением всех своих коллег. Флинн был прирожденным детективом и практически не совершал ошибок. Его девизом были слова: «Если хочешь быть милым, выбирай другую работу».