– Папа, а что это там за машина? – спросил его сын с заднего сиденья.

«И правда, что это за машина?» – подумал Бенсон, заметив голубой «Фольксваген-Жук», припаркованный на поляне, на обочине проселочной дороги. Подъехав поближе, он остановился и вышел, чтобы посмотреть. Карл медленно обошел машину, увидел номера Род-Айленда и почувствовал, что от ужаса у него волосы встают дыбом. У него неприятно заныл живот. Внезапно ему показалось, что он слышит шаги. Кто-то бежал по лесу. Карл повернулся, стал всматриваться в густой лес. Ему казалось, что за ним кто-то наблюдает. Из машины на него с тревогой смотрели дети, прилипнув лицами к окнам. Карл быстро вернулся к машине.

– Что там? – спросила дочка.

– Ничего, – ответил Бенсон. Сердце у него отчаянно колотилось. – Поехали за газетой.

Он изо всех сил старался не вдавить педаль газа в пол. Больше всего на свете ему хотелось убраться из этого леса подальше.

– Папочка! Не так быстро! – закричали перепуганные дети.

Бенсон неохотно снял ногу с газа и поехал по проселочной дороге медленнее.

Забрав газету, он отвез детей домой и немедленно поехал в полицейский участок Труро заявить о брошенной машине.

В воскресенье дежурил начальник полиции, Гарольд Беррио. Он стоял у истоков полиции Труро – приступил к службе двадцать лет назад. Плотный, добродушный Беррио был полицейским старой школы. Гомосексуалистов он называл «шлюхами», а женщин «шалавами». Всех младше тридцати лет он считал грязными хиппи и никудышными людьми. Хотя Труро граничил с Провинстауном, Беррио не одобрял все «безобразия», творившиеся по соседству, потому что там обитали те самые грязные хиппи и наколотые наркоманы. Он был уверен, что Провинстаун порой называют Хеллтауном (Адским городом) именно по этой причине.

Беррио принял заявление Бенсона о брошенной машине, а потом попросил отвезти его на место. Бенсон согласился. Когда они приехали в лес к автомобилю, на лобовом стекле красовалась записка. На клочке коричневой бумаги, оторванной от упаковочного пакета, красным маркером было написано «Бензина нет».

– Когда мы здесь проезжали, записки не было, – сказал Бенсон, и ему снова стало страшно.

Теперь он точно знал, что, когда осматривал машину в первый раз, за ним действительно кто-то наблюдал. Лес, который он знал и любил с самого детства, неожиданно показался зловещим и страшным. Больше всего ему захотелось убежать.

Мужчины обошли машину. Беррио записал номера, отметив, что они из Род-Айленда. Двери были заперты. Машина казалось целой, но когда они заглянули сквозь окна внутрь, Бенсон вновь содрогнулся от ужаса. Нет, он ничего такого не увидел, но почувствовал, что в этой машине произошло нечто ужасное.

Бенсон вернулся домой, а Беррио – в полицейский участок. Там он проверил, не числится ли эта машина в угоне. Заявлений не оказалось. Тогда он решил, что в машине просто кончился бензин, и хозяин скоро к ней вернется. После этого Беррио спокойно отправился домой и вечером с удовольствием смотрел по телевизору комедию.

Полицейские из участка в Труро, находившегося всего в четырех милях от участка Провинстауна, слыхом не слыхивали о том, что сержант Кук пять дней назад записал красными чернилами в полицейском журнале. Они не знали о розыске голубого «Фольксвагена» с номерами Род-Айленда.

Тони не терпелось присвоить себе «Фольксваген» из леса. Пэт он больше не нужен. Машина попросту простаивает в лесу. Почему бы ее не забрать? Зачем прекрасной машине гнить в лесу? Кроме того, машину заметил тот парень с детьми. Тони понимал, что машину нужно отогнать – иначе он ее потеряет.

В тот же вечер Тони уговорил двух своих молодых поклонников, на которых мог положиться, помочь ему перегнать машину из леса в Бостон. Тони решил разбираться с машиной подальше от Провинстауна.

Леонард Уолш каждый день звонил в полицию Провиденса, спрашивая, умоляя дать ему хоть какую-то информацию о Пэт и Мэри Энн, но ничего известно не было. В конце концов, в понедельник, 3 февраля, раздраженный отсутствием информации из Провинстауна сержант Эдвард Перри позвонил в полицию штата в Вест-Ярмут и запросил помощи. Звонок принял детектив Джордж Киллен.

Киллен пользовался уважением и коллег, и врагов. Он успешно вел расследование уголовных дел и сотрудничал с прокуратурой. Киллен, как Перри и Крейг в Провиденсе, сразу же почувствовал в деле пропавших девушек что-то неладное. Пропали не хиппи, которые только и мечтали вырваться из-под опеки родителей, а серьезные, взрослые девушки, у которых была работа, жилье и практически новая машина. Киллен позвонил начальнику полиции Провинстауна, Чени Маршаллу. Они были знакомы с детства, когда выпрашивали монетки у туристов на причалах. Маршалл сказал, что проверит информацию о пропавших девушках. Честно говоря, личный интерес Киллена его удивил – женщин пропадало огромное множество, а для такого города, как Провинстаун, это вообще было нормой жизни. Что ему эти девицы? Маршалл не знал, что девичья фамилия матери Киллена была Уолш, та же, что и у Патриции.

На следующий день сержант Перри распространил ордер на розыск голубого «Фольксвагена» по региональному телетайпу. Бостонскому детективу, лейтенанту Уильяму Бродерику, поручили розыск машины. Бродерик двадцать лет служил патрульным и заслужил репутацию полицейского очень жесткого. Еще в 1952 году его на девяносто дней отстранили от работы без сохранения заработной платы за какое-то нарушение. Такой значительный срок за мелкие проступки не дают. Судя по всему, он совершил нечто такое, что считалось серьезным грехом по полицейским меркам. К 1969 году Бродерик трижды получал ножевые ранения в грудь, пережил первый инсульт и не стеснялся выпивать на работе. Когда полиция получила ордер на розыск, там говорилось, что машина может оказаться в районе Бэк-Бей. «Вот черт, – ворчал Бродерик, – да там тысяч десять таких «Фольксвагенов».

Детектив знал, что ему придется колесить по району весь вечер, поэтому позвонил жене, сказал, что вернется поздно, а потом заехал в местный магазин и купил упаковку пива. Два часа он медленно катался по улицам под проливным дождем, который можно было принять за настоящий ураган. В одной руке он держал банку пива, другой крутил руль. Бродерик пересек Глостер-стрит и направился на запад по Бикон, и тут обнаружил то, что искал: голубой «Фольксваген-Жук» с номером KV-978 Род-Айленд был припаркован перед домом 415 на Бикон-стрит.

Бродерик постучал в дверь квартиры на первом этаже. Из окон выпрыгнули человек двадцать – судя по всему, молодежь решила, что это облава наркополицейских. Из открытых окон валил дым, стоял сильный запах марихуаны. Дверь открыла молодая женщина. Бродерик сказал, что это не облава, ему просто нужно знать, кто хозяин припаркованной перед домом машины. Женщина указала наверх. Дверь была не заперта. Бродерик распахнул ее и обнаружил на диване Винни Бонавири и Кэти Рок. Они занимались сексом.

Бродерик кашлянул:

– Я подожду, пока вы закончите.

Винни и Кэти подскочили на месте и бросились одеваться. Одевшись, Винни сообщил детективу, что это машина его брата, но самого брата он не видел уже несколько дней. Поскольку ордер был выдан на розыск машины, а не на задержание, Бродерик ушел, а рано утром вернулся и продолжил наблюдение. Около полудня из дома вышел высокий, темноволосый, хорошо одетый молодой человек в очках в металлической оправе. Доказательств преступления не было, поэтому Бродерик задерживать Тони не стал, а последовал за ним. Тони сел в «Фольксваген» и поехал в «Чашу пунша» – гей-бар на Стюарт-стрит рядом со старым отелем «Стэтлер» (ныне это Бостон-Парк-Плаза). Бродерику доводилось бывать здесь и прежде.

Как и в Провинстауне, в конце шестидесятых в Бостоне ночных гей-клубов хватало с избытком. Существовали целые кварталы, где бары обслуживали исключительно геев и лесбиянок. «Чаша пунша» была именно таким баром. Каждый год здесь проводили «Бал изящных искусств»: мужчины наряжались в шифоновые платья, а женщины – во фраки и смокинги. Но, в отличие от Провинстауна, в Бостоне Тони мог посещать подобные заведения анонимно. Примерно через час Тони вышел из бара один и вернулся на Бикон-стрит. Бродерик продолжал наблюдение. В тот же вечер он увидел, как Тони снова выходит из здания. Бродерик снова проследил его до «Чаши пунша». На сей раз он зашел внутрь и сел через три стола от Тони. Он видел, как Тони «заигрывает с парнями, заводит их. Но он всегда уходил в одиночку»[203].