В отличие от других приморских курортов, в Провинстауне исторически не было четкой социальной грани между местными и отдыхающими. В богемной атмосфере все классы, в буквальном смысле слова, сидели за одним столом. Местную официантку, которая обслуживала вас за обедом, вечером можно было увидеть на вечеринке у Теннесси Уильямса. Люди в стильной и дорогой одежде и работяги во фланелевых рубашках и заляпанных грязью джинсах плечом к плечу сидели в баре «Атлантик-Хаус», когда там начинался счастливый час.

По этим улицам и рыскал Тони Коста. Он в полной мере наслаждался богемной атмосферой Провинстауна. Здесь можно было встретить и Дивайн во всем своем блеске трансвестита, и стареющую Джуди Гарленд. Геи фланировали по Коммершиал-стрит в купальных костюмах от «Спидо», женщины носили «щекотки» – юбки, настолько короткие, что можно было увидеть лобок. Тони часто бывал на «Скамьях» возле ратуши – излюбленном месте встречи местных подростков, где можно было легко раздобыть наркотики или перепихнуться по-быстрому – и все это буквально в двух шагах от начальной школы и полицейского участка, расположившегося в подвале старой ратуши. По улицам и пляжам на мотоцикле раскатывал Прескотт Таунсенд, бостонский брамин, один из первых гей-активистов Америки. Он распространял материалы по защите прав гомосексуалистов, а в его доме молодые бродяги могли переночевать всего за тридцать пять центов. И еще здесь полно было художников, писателей и артистов. Днем они чистили рыбу и мыли посуду, чтобы вечером было чем заплатить за спиртное или дозу ЛСД. Когда денег на спиртное не хватало, они отправлялись в «Пиггис» или «Атлантик-Хаус» и дожидались, когда люди пойдут танцевать. Тогда они присаживались за освободившиеся столики, допивали чужое пиво и доедали надкушенные гамбургеры.

Тони отлично вписывался в эту атмосферу – он был похож на всех эти людей, бегущих от мира. По вечерам он часто ужинал у матери и оставлял ей одежду для стирки. Но больше всего ему хотелось одиночества и тишины. И он бродил по дюнам, порой всю ночь напролет, наслаждаясь редкими моментами тишины и покоя.

Тони Коста считал себя не просто интеллектуалом, а сверхчеловеком. Он бывал в публичной библиотеке так часто, что библиотекарша, Элис Джозеф, знала его по имени и откладывала книги, которые, как ей казалось, могут ему понравиться. Он интересовался законами, психологией, восточными религиями, а также таксидермией и анатомией.

Они часто сидели и разговаривали о книгах и текущих событиях. Тони обладал массой знаний в разных областях. Он часто похвалялся, что будет врачом – ведь он понял, как «легко» делать операции, удалять аппендикс или делать аборт. Он твердо решил «самосовершенствоваться». Элис видела, как он выписывает в блокнот сложные слова и их варианты. Блокнот Тони всегда носил с собой, чтобы воспользоваться этими выражениями при случае. Пухлой, несимпатичной Элис льстил такой интерес вежливого молодого человека. Но он часто приходил с приятелями – а вот им лучше было держаться подальше от библиотеки. Они были слишком шумными, слишком грубыми, а зачастую и слишком немытыми. Ей всегда казалось, что книги, которых они касались, нужно проверить на наличие пятен и вырванных страниц. Приятели Тони всегда были моложе его, и это ее беспокоило. Он раздавал им жевательную резинку, словно они были его детьми. Казалось, он готовит их к чему-то. Элис слышала, как кто-то из мальчишек называл Тони лордом Антоном или сэром, и это ее тоже беспокоило. Друг друга мальчишки называли кличками: Снеговик, Сорняк, Ромул, Солнечник, Ботинок, Пушок, Спид, Палец, Тортик, Пузырь, Табак, Снег. Эти клички напоминали Элис о наркотиках. Она смотрела, как Тони со своей странной свитой выходит из библиотеки и качала головой, не понимая, как такой интеллигентный и добрый человек якшается с такой дурной компанией.

Иногда Тони приходил в библиотеку с симпатичной девушкой Сьюзен Перри. Миниатюрная, с карими глазами и светло-русыми волосами Сьюзен была настоящим сорванцом, но не выделялась из толпы. Библиотекарша ее жалела. Поговаривали, что ее мать была алкоголичкой. Она целыми днями сидела в шезлонге, непрерывно курила сигарету без фильтра и пила пиво, иногда спускаясь с крыльца, чтобы обругать мальчишек-хулиганов, которые то и дело стучали в ее дверь и со смехом разбегались. Родители Сьюзен недавно развелись, отец получил опеку над шестерыми детьми, которые все еще жили в семье (старшая дочь недавно вышла замуж и уехала).

Альберт Перри в городе был настоящей легендой. Ему принадлежал один из старейших и самых известных рыбацких кораблей «Дженни Би». Как любой капитан, Перри неделями пропадал в море, а в доме хозяйничала старшая дочь, Сьюзен. Ей не исполнилось и шестнадцати, когда на ее плечи лег этот груз. Сьюзен приходилось нелегко – она должна была заботиться о пятерых детях, искусно распоряжаясь оставленными отцом скудными средствами.

Элис Джозеф с тревогой наблюдала за Сьюзен и парнями, с которыми она общалась. Она понимала, что девушке нужно внимание и любовь, но Сьюзен искала все это в неподходящем месте. Она даже старшую школу бросила. Но у нее была мечта – и работа. Сьюзен работала горничной в большом мотеле «Королевский кучер» близ Бич-Пойнт. Она хотела заработать денег и поехать на Олимпиаду 1968 года в Мексику. Элис надеялась, что Сьюзен выберется из Провинстауна, а пока хорошо, что у нее есть Тони. Тони – серьезный юноша и хорошо к ней относится.

Наступило и прошло Рождество, а за ним и Новый 1966 год. Авис была беременна третьим ребенком – она зачала, когда Тони в августе ее изнасиловал. Живот ее рос, и все вокруг, а особенно Тони, надеялись, что это будет девочка. Авис же мечтала только о том, чтобы ребенок родился здоровым.

В марте 1967 года Тони снова обратился к доктору Каллису с жалобами на боль в животе и постоянную депрессию. Авис была на восьмом месяце беременности, денег вечно не хватало, они постоянно ссорились. Каллис прописал ему «солацен» и новое, недавно одобренное лекарство от депрессии «авентил». Вряд ли он читал о побочных эффектах этого препарата: галлюцинации, мании, сильные боли в животе, постоянная изжога, отеки и снижение сексуального влечения. Прописав Тони «авентил», Каллис полил бензином тлеющие угли его проблем – и физических, и эмоциональных. «Авентил» иногда прописывали при ночном недержании мочи, но на депрессию он ничем не влиял. Кроме того, Каллис выписал Тони и еще один транквилизатор, «мепробамат». Он даже рецепт выписывать не стал, просто выдал пригоршню таблеток из собственного стола. Все эти препараты вызвали массу сложных побочных эффектов, но никто не следил за его симптомами и влиянием такого большого количества лекарств. Антидепрессанты и препараты от тревожности еще только выходили на рынок, и мало кто интересовался их эффективностью.

Кроме того, Тони получил рецепты от семейного врача, доктора Хиберта. К нему он обратился с длинным списком болезней – частично выдуманных, частично реальных. Больше всего его беспокоили гастрит и уретрит. Это болезненное воспаление уретры часто вызывается болезнями, передаваемыми половым путем. Впрочем, Хиберта мало интересовала реальность болезней Тони. Ему было уже под восемьдесят, глаза у него слезились, плечи опустились. Во время консультаций он мог заснуть. Хиберт практиковал в Провинстауне с 1919 года и принимал большую часть жителей города. На его руках родились матери Тони и Авис и множество их родственников. Хиберт видел, как мирная рыбацкая деревня исчезает, уступая место новому миру рок-н-ролла, психоделиков, геев, свободной любви и детей-цветов. Он не стал бороться с переменами, а принял их. В городе его называли доктором Филгудом[144], потому что он раздавал таблетки словно конфетки и часто оставлял в своем почтовом ящике печально известный амфетамин «Черная красавица», напоминающий современный «аддерол». Этот препарат был выведен с рынка в 1998 году.