Однако долго удерживать его у них не получилось. Одиннадцатого (или двенадцатого) ноября Ричард Алан Кепнер, девятнадцати лет, пропал по дороге к телефону-автомату, откуда собирался позвонить невесте. Он работал подмастерьем у плотника и снимал с приятелями домик в Хайтс. За день до того он поужинал с матерью, а еще через два дня планировал пойти на рок-концерт. Его задушили и закопали на пляже на Хай-Айленде.

Уиллард Кармон «Расти» Брэнч – младший также пропал в ноябре. По словам его сестры Сьюзан, которой тогда было тринадцать, Расти поругался со своим отцом, которому не нравилось, что он бывает на вечеринках у Корлла. Он признался, что Корлл приставал к нему, что взбесило отца-копа. Расти было восемнадцать, поэтому он решил уехать из дома. Последней его видела тетка, жившая в Маунт-Плезант: она отвезла Расти с приятелем к перекрестку, где они собирались поймать машину, чтобы вернуться в Хьюстон. Расти был убит и похоронен в лодочном сарае Корлла. Он был единственной жертвой, которую Корлл кастрировал – вероятно, в отместку за то, что мальчик его отверг.

Хенли, не знавший о самостоятельных действиях Корлла, считал, что они успешно препятствуют ему. Временами он пытался заговорить с Корллом о том, что больше не надо никого убивать, но «эти разговоры ни к чему не приводили. Говоря о том, что он делает с этими парнями, Дин использовал сплошные эвфемизмы. Говорил, что “собирается заняться своим делом” или “провести с кем-то время наедине”. Он никогда не обсуждал секс».

В январе 1973-го Корлл переехал на Вирт-роуд. Там он прожил всего два месяца, но за это время успел убить Джозефа Аллена Лайлза, семнадцатилетнего художника. Он похоронил его на пляже к югу от Хьюстона, в округе Джефферсон, обойдясь без сообщников. Семья Лайлза заявила о его исчезновении, когда выяснилось, что он пропал, не взяв никаких личных вещей. Родные знали, что он не мог уехать, но наткнулись на непробиваемую стену, обратившись за помощью в поисках к правоохранительным органам.

Брукс знал про Лайлза, а Хенли – нет. Хенли надеялся постепенно выйти из-под влияния Корлла. «Я ненавидел свои руки, – писал он позднее знакомому. – Я всегда гордился своими руками. Всегда держал ногти чистыми. Ухаживал за ними. Я ненавидел то, что делал этими руками. Ненавидел Бога, в которого всегда верил, потому что Он не обращал внимания. Ненавидел саму мысль о том, что жизнь и смерть могут быть такими. Ненавидел чувствовать себя слабым и напуганным. Ненавидел быть холодным и жестоким. Я не знал, как спастись от Дина. Думал, что никогда не смогу – что не заслуживаю этого. Но и продолжать не хотел».

Скорее всего, в их команде возник феномен синхронии, при котором тот, кто влияет на других, старается заместить их личностные ценности. В семидесятых многие верили, что можно контролировать окружающих с помощью ментальных способностей. У Корлла было много книг по гипнозу. «Дин пытался сделать нас своим продолжением», – говорил Хенли. Психопат хотел сделать своих помощников такими же равнодушными, каким был сам. С Бруксом – а возможно, и с другими, ему это удалось. Возможно, в Хенли он увидел правильный баланс восприимчивости и темпераментности. Он рассчитывал, что, приобретая опыт, мальчик будет справляться все лучше.

А Хенли тем временем искал пути, чтобы уехать из города.

В январе 1973 года Хенли решил с кем-нибудь поговорить о своей ситуации. Он не мог обратиться в полицию, но подумал, что кто-нибудь из старших родственников сможет дать ему совет. Его дядя Джонни был дальнобойщиком и собирался в рейс во Флориду. Хенли напросился с ним.

«Я поехал с дядей Джонни на его грузовике. Я рассказал ему, что со мной происходит. Мне показалось, он поверил, но когда мы добрались до Флориды, он высадил меня там. Сказал, что не может взять с собой туда, куда направляется. Меня подобрал один хиппи, посадил на автобус, и я поехал к дяде Бобби в Атланту. Ему я тоже пытался рассказать про Дина, но он отослал меня домой. Решил, что я пьян или спятил».

До приезда Хенли обратно в Хьюстон дядя Бобби сообщил Мэри, что у ее сына серьезные проблемы. «Бобби позвонил мне и сказал, что у моего сына от наркотиков съехала крыша, – говорила Мэри. – Он посадил его на автобус и отправил домой». Она не могла поверить, что член ее семьи так плохо обошелся с ее сыном, тем более если тот испытывал проблемы. «Я ответила Бобби, что больше не желаю видеть его в моем доме».

Отвергнутый взрослыми, которым он доверял, Хенли подумал, что мог бы скрыться куда-нибудь из Хьюстона. Его двоюродный брат жил в Маунт-Плезант в Восточном Техасе, в четырех с половиной часах езды от Корлла. Хенли мог бы найти там работу. Конечно, Маунт-Плезант был ближе к Далласу и Синдикату, но Хенли не думал, что Корлл или его сообщники придут за ним. К тому времени он уже вообще не очень-то верил в существование этой организации. И не видел подтверждений того, что Корлл участвует в ней.

Хенли уехал в марте. Корлл узнал об этом.

«Дин был расстроен, – вспоминал Хенли. – Он заставил Дэвида позвонить мне и позвать обратно. Дэвид сказал, что-то может случиться с Греггом Хиллигестом и моим младшим братом. Это была угроза. Спустя две недели я вернулся назад [в Хьюстон], потому что должен был [защитить моего брата]».

В отсутствие Хенли Корлл пригласил к себе в дом его брата Пола. Когда Хенли узнал об этом, то закатил скандал. «Я массу усилий приложил к тому, чтобы Дин не добрался до моих друзей, и всегда держал своих братьев подальше от него. Они думали, что я у Корлла развлекаюсь, и тоже хотели участвовать. А я им говорил никогда не ходить к нему в дом или квартиру без меня или не предупредив меня сначала. Очень серьезно говорил».

В том же месяце Корлл снял дом своего отца по адресу: 20202, Ламар-стрит, в Пасадене, в получасе езды от Хайтс. Хенли нашел работу в компании отца Брукса – укладывать асфальт. Пару месяцев все шло спокойно, вероятно, потому, что у Корлла развилось болезненное гидроцеле (скопление жидкости) в мошонке, требовавшее операции. Хенли продолжал присматривать за своими братьями. Пасадена была дальше, чем предыдущие квартиры Корлла, туда нельзя было дойти пешком и даже доехать на велосипеде.

Хенли и Брукс в тревоге ждали дальнейших распоряжений от Корлла. Они даже обсуждали, что в случае необходимости убьют его. Хенли сознавал, что эти разговоры рискованные. Брукс был ближе к Корллу, чем Хенли, и ревновал из-за того, что Корлл так полагался на второго помощника. Он мог предупредить Корлла, что Хенли что-то замышляет. Однажды Корлл сковал Хенли наручниками и прижег сигаретой, чтобы показать, что тот не должен действовать самостоятельно, уезжать без разрешения и вообще что-то решать. Хенли запомнилось и то, как Корлл приказал ему избить Брукса, чтобы преподать тому урок.

«Мы боялись Дина, – говорил Хенли. – И боялись друг друга, честно говоря. Я хочу сказать, [Дин] когда-то привязал к себе Дэвида. Привязал к себе меня. Так что мы оба были связаны с ним… и знали о его наклонностях. Над нами постоянно висела угроза. Проблема была в том, что, если он приближал одного, другой настораживался. С другой стороны, вот мой друг, и вот ты, человек, которому я не могу сказать “нет”. Пойду ли я за Дэвидом? Или постараюсь спасти собственную жизнь? Мы вечно балансировали на грани. Никогда не понимали, расположен к нам Дин или нет. Он мог оттолкнуть одного из нас и провести больше времени со вторым, чтобы вызвать ревность и столкнуть нас лбами. Мы вроде как доверяли друг другу [и одновременно] не доверяли до конца».

«Кажется, ближе к концу мы с Дэвидом пришли, наконец, к осознанию, что он стравливает нас. Единственной возможностью выпутаться для нас было держаться вместе, не позволять ему вбить между нами клин. Дин все чаще заговаривал [с одним из нас] про другого. Мы боялись спать рядом с Дином, поэтому, ночуя [в его доме], спали в одной постели».