«Дин сказал, что доска не позволит жертве высвободиться или пошевелиться, пока он спит, – говорил Хенли. – Наручников и веревки на ногах хватало, чтобы удерживать человека на месте. В основном они надеялись, что их отпустят, а не пытались вырваться сами».

Брукс видел доску раньше. Он знал, зачем она нужна. Точно такую же они оставили на предыдущей квартире. Когда однажды Корлл привязал к ней девятнадцатилетнего Билли Райдингера и многократно изнасиловал его, Брукс вмешался, прежде чем Дин успел убить парнишку. Было в Райдингере что-то вызывавшее у Брукса желание его защитить, хотя обычно Корлл сам решал, что делать с жертвой. Хенли полагал, что Райдингер мог раньше быть поставщиком мальчиков для убийцы. Он тоже знал, зачем нужна доска. Корлл приказал ему не болтать и отпустил. Райдингер ушел.

С Бруксом было другое дело. Корлл считал, что блондина надо проучить. Мальчишки, которые сопротивлялись ему, могли проговориться о том, о чем говорить не следовало. Как-то раз он велел Хенли ударить Брукса так, чтобы тот потерял сознание. Потом привязал Брукса к доске и несколько раз изнасиловал. Брукс смирился с этим, напуганный тем, что его могут убить. Корлл уже начал душить его, но Брукс стал молить о пощаде, и Корлл уступил. Брукс остался в банде. Боясь, что Корлл может все повторить, он на время ушел, но потом вернулся.

Как ни странно, Хенли с Бруксом почти не обсуждали между собой действия Корлла. Хенли понимал, что Брукс знает о Корлле больше, чем говорит, но Брукс не делился с ним деталями их былых отношений или финансовых договоренностей. Брукс регулярно получал от Корлла деньги и продолжал жить у него.

Брукс утверждал, что Хенли и Корлл убили в этой квартире еще одного мальчика, но Хенли больше никого не называл, и протоколы не подтверждают этого факта. Хенли очень надеялся, что «проверки» для него закончились. Он своими руками убил человека. Сделал, что было приказано. Чего еще Корлл мог от него ожидать?

Корлл выехал из той квартиры 26 июня и переселился в апартаменты в Весткотт-Тауэрс. Бывшие соседи вспоминали, что он постоянно торчал на балконе с биноклем. Они не знали, что он высматривал мальчишек на велосипедах.

Около полуночи 19 июля Стивен Сикмен, семнадцати лет, вышел из дома, собираясь отправиться на вечеринку в Хайтс, по словам его сестры. Попал он к Корллу по собственной воле или силой, остается неясным, но ему проломили грудную клетку и сломали несколько ребер, после чего задушили нейлоновым шнуром, а тело закопали в лодочном эллинге. На следующий день родные заявили в полицию о его исчезновении. Реакция полицейских была прохладной. Парню почти сравнялось восемнадцать. Они решили, что он просто уехал из города. Но семья продолжала искать.

Тем же летом высокий светловолосый девятнадцатилетний юноша по имени Рой Юджин Бантон пропал, когда предположительно ловил машину, чтобы добраться до места работы – обувного магазина в местном торговом центре. Корлл заткнул ему рот полотенцем и заклеил скотчем. Закончив, он дважды выстрелил Бантону в голову. Корлл мог заманить Сикмена и Бантона самостоятельно, хотя Брукс вспомнил высокого худого парня, по описанию похожего на Бантона. Однако Брукс утверждал, что видел того на Шулер-стрит, а Бантон пропал уже после того, как Корлл переехал из этой квартиры.

Хенли запретил своим братьям ходить к Корллу на вечеринки и старался оберегать от него своих ближайших друзей. Они считали, что Хенли ревнует, стремясь в одиночку пользоваться возможностями, которые Корлл предоставлял. Но Корлл все равно указывал Хенли на мальчиков из Хайтс, которые привлекали его. Ему понравился Грегори Хиллигест, младший брат Дэвида, и это встревожило Хенли. Младший брат Хенли Вернон был точно такого же типа. Лишь позднее все эти мальчики поняли, что Хенли защищал их.

В то лето Мэри Хенли наблюдала в сыне тревожные перемены. Иногда он закрывался в своей комнате, и она слышала его плач. Он перестал следить за своей внешностью, хотя раньше тщательно ухаживал за собой, и утратил былую религиозность. Еще он пил… много. Она сильно беспокоилась, наблюдая за тем, как сын превращается в совсем другого человека. Соседи неоднократно говорили ей, что видели, как он бредет по улице нетвердой походкой. Он все больше походил на своего отца – в самом плачевном смысле слова. Некогда примерный ученик, полный энтузиазма, он больше ничем не интересовался.

Иногда Хенли признавался друзьям, что пьет больше, чем следует. Однако алкоголь заглушал в нем голос совести. «Моя жизнь походила на какую-то шизофрению, – вспоминал Хенли. – Я уходил от Дина и вроде бы жил нормальной жизнью. Встречался с друзьями, с девушками. Сидел с семьей на барбекю. Но внутри у меня всегда сидел страх – я ждал, что Дин вот-вот объявится. Одновременно я очень боялся, что он меня бросит. Я не чувствовал себя полноценным в его отсутствие. Когда я был с Дином, все крутилось вокруг него. Поэтому мне казалось, что моя жизнь в норме, пока Дин рядом. Находясь вдали от него, я снова чувствовал себя потерянным и ощущал свою вину. Он и не пытался убедить меня, что я ни в чем не виноват. Без него я начинал трезво оценивать свои действия, но, когда Дин появлялся, не имело значения ничего, кроме него. Долгое время мне казалось, что я схожу с ума».

Фредди Мэджорс, друг детства Хенли, вспоминает, как впервые увиделся с Корллом. Тот ему сразу не понравился; Фредди не понимал, что Хенли в нем нашел. В какой-то момент Хенли сказал Мэджорсу, что связан с организованной преступностью, с группировкой, которая занимается азартными играми, проституцией и торговлей наркотиками. Мэджорс подумал, что Хенли просто хвастается, и не придал этому значения.

В начале октября пропало двое местных мальчишек. Уолли Джею Симоно было четырнадцать лет, а Ричарду Хембри – тринадцать. Мать Уолли позвонила в их школу, Гамильтон-Джуниор-Хай, и ей сказали, что он в тот день присутствовал на уроках. Позднее свидетель сообщил, что видел их в белом фургоне возле продуктового магазина, и какой-то парень выскочил из кабины и прогнал его.

Ни Брукс, ни Хенли не упоминали об этих мальчиках в своих показаниях, но в одном из отчетов указано, что они подобрали Симоно и Хембри возле той же школы, где Брукс впервые подошел к Хенли. Кроме того, Брукс описывал инцидент, при котором Хенли случайно прострелил мальчику челюсть, а Хембри был ранен именно так. «Это были маленькие мальчики из района Хайтс, – сказал Брукс, – но я не знаю их имена… Они не убили мальчика сразу. Они убили двоих мальчиков позже в тот же день».

Каким-то образом Симоно удалось позвонить матери. Он крикнул «Мама!», после чего связь оборвалась. Его привязали вместе с Хембри к доске для зверских развлечений Корлла. Он продержал их всю ночь. Обоих мальчиков задушили и отвезли в лодочный сарай. Корлл похоронил их сам, поместив прямо поверх разложившихся тел Джимми Гласса и Дэни Йейтса в могиле, которую полицейские впоследствии назвали «Яма № 4».

Приближался Хеллоуин, а Хенли с Бруксом обсуждали, как помешать Корллу «делать его дело». Им казалось, что ситуация ухудшилась. По их извращенному мнению, убивать «плохих» парней было еще можно – раз так считал Корлл; но просто приводить случайно выбранных мальчиков к монстру уже чересчур. Хенли говорил: «Мы оба знали, что в какой-то момент Дин убьет нас. Знали, что должны защищать друг друга. Мы с Дэвидом оба старались ему помешать. Мы прикидывались, что помогаем по доброй воле, но мечтали, чтобы это закончилось».

У Хенли была подружка, Лиза, и иногда они устраивали двойные свидания с Дэвидом и Бриджет. На Хеллоуин 1972-го они были в квартире Дина, но собирались уходить. «Мы ждали Дина, потому что хотели одолжить его машину. Он пришел с двумя полными мешками конфет. Усмехаясь, сказал, что ему прямо не верится, что мальчишки сами явятся к нему и постучат в дверь. Мы такие: “О нет!”. Мы не могли уйти от него. Вместо того чтобы встретиться со своими девушками, мы пригласили их к Дину. Возможно, он просто дразнил нас. Но мы не могли быть уверены. Что, если мы вернемся назад, а у него уже полная комната пленников? Мы не хотели испытывать удачу».