Армия

«В августе меня с другими новобранцами отвезли в Канзас-Сити. Через день или два мы полетели на военно-воздушную базу Лейкленд для подготовки. В последний день сентября я поступил в техническую школу на базе Шеппард в Уичито-Фоллз, штат Техас. Я учился на инженера связи; мне приходилось лазать на телеграфные столбы и башни, устанавливать антенны.

На службе я вырезал картинки из журналов и прятал их под выдвижными ящиками, куда приклеивал конверты, или в своей машине. Когда нас перевозили на другую базу, я все уничтожал и начинал новую коллекцию. С годами у меня собралось множество картинок, которые я прятал в разных местах. В одиночестве я практиковал самобондаж в своей комнате.

Я купил «беретту» 32-го калибра для тренировок в стрельбе и взял ее с собой, когда нас отправили за границу. Перед отправкой на Окинаву я вырезал страницы из книги «Расцвет и упадок Римской империи»[84], чтобы спрятать пистолет, а запасные обоймы положил в другой чемодан. Книгу я все время держал при себе. Потом я убрал пистолет в ящик для инструментов. Иногда, когда мы ходили по барам, я брал его с собой и воображал себя Джеймсом Бондом. В своих фантазиях я был шпионом.

На Окинаве я устроил тайник в своем шкафчике, на самом дне ящика с инструментами, в неприметной коробочке. Там я пользовался услугами проституток, но нечасто. Некоторые позволяли мне держать им руки за спиной или над головой, но тогда я платил больше. Мне нравилось, когда они сопротивлялись, а я их подавлял. У меня не было доступа к женской одежде, поэтому я представлял себе, что переодеваюсь, и занимался самосвязыванием у себя в комнате.

Там я научился проявлять пленки. У меня была темная комната. Я делал фотографии девушек с непристойных рекламок, а иногда фотографировал обычную девушку, проявлял снимок и делал ее объектом своих фантазий, с кляпами и веревками.

У меня не было настоящего секса до 22 лет, и то – с проститутками в другой стране. Первый раз стал настоящей катастрофой. Позднее в том же месяце одна взрослая женщина – за тридцать, – которая работала в отеле, взяла меня под свое крылышко. Хоть это и стоило денег, она научила меня хорошему сексу.

Я вырезал картинки из журналов, которые лежали у нас в столовой или в библиотеке. Это было здорово, но у меня почти не оставалось времени на такие дела. Я купил нож-выкидушку и наручники на Окинаве. Нож я брал с собой, когда шел в увольнительную в город.

Из-за занятости Темная сторона опять отступила. Я получал письма от матери, и мне было очень приятно».

В августе 1969 года Чарльз Мэнсон подбил группу своих последователей в Лос-Анджелесе устроить бойню, в результате которой погибло семь человек. Среди них была актриса Шерон Тейт, беременная на восьмом месяце. «Семью» Мэнсона арестовали и судили.

«Я узнал новости в Японии, но они меня не заинтересовали – разве что смерть Шерон Тейт. Как Клаттеры, она испытала настоящий ужас. Я слышал, что она была беременна. По какой-то причине это повлияло на мои сексуальные фантазии. Я думал: «Как так можно – убить беременную?» Знаю, звучит странно, но тогда, наверное, вышла наружу другая грань моего куба – жалостливая».

Он также слышал про Зодиака, убийцу, вокруг которого сложилась целая мифология и который прославился благодаря прессе. Зодиак орудовал в Сан-Франциско, Калифорния, в конце 1960-х. Он нападал на случайные пары, обычно стрелял или резал ножом. Также он убил и таксиста-одиночку. Сразу после убийства он звонил в полицию и отправлял письма в газеты. Однажды он отправил в три газеты закодированное послание, которое предлагал читателям расшифровать. Там говорилось о том, как ему нравится убивать и что он обязательно убьет снова. Некоторых жертв он связывал. Рейдер говорит, что мало уделял внимания этому убийце, несмотря на сходство в их стиле (включая фантазии о загробной жизни). Выжившая жертва Зодиака описала уловку, которую он использовал: преступник заявил, что скрывается от полиции. Позднее Рейдер тоже прибегнул к ней. Зодиака так и не нашли, поэтому он автоматически попал в Зал славы Рейдера. «Я никогда не изучал его вплотную. Может, тут сыграло роль подсознание. Наверное, я о нем читал».

Влюбленность

Вскоре после возвращения в Уичито в августе 1970 года мать отвела Рейдера на церковное собрание, чтобы познакомить с «хорошей девушкой», Полой Дитц. Она была привлекательная, а он уже поборол свою стеснительность, поэтому пригласил Полу на свидание. Отец Рейдера тоже одобрил ее кандидатуру. Они начали регулярно встречаться. Рейдеру нравилось, что родители довольны его выбором и надеются, что они с Полой поженятся. «Они спрашивали меня, как идут дела, и мне было приятно».

«Осенью 1970-го я мало вспоминал про Темную сторону. Я был влюблен. Вы наверняка слышали выражение «потерял голову». Именно так я себя чувствовал. Как-то раз у нас было субботнее собрание в церкви. Родители Полы пришли, а она – нет. Я что, ей не нравлюсь? До того у нас было два свидания. Мне стало физически плохо. Я вышел на улицу, и меня стошнило. Позднее она как-то объяснила свое отсутствие. Я не сказал ей, что меня вырвало. Просто сказал, что скучал по ней.

Наши встречи продолжались. Мы вместе встретили Рождество, и в январе 1971 года я сделал ей предложение. Она согласилась, и мы купили кольца. Мы спланировали свадьбу и нашли дом, где будем жить. Под неусыпным контролем ее матери мы назначили дату: 22 мая 1971 года.

Одновременно я начал учиться в колледже Батлер в Эльдорадо, в 20–25 минутах езды от Сенека-стрит, где жил с родителями. Я подрабатывал в «Ликерс» с частичной занятостью. Для Черной Шляпы не оставалось времени.

В колледже я был очень занят. Я изо всех сил старался снова встать на путь образования. Первая Темная трещина пролегла, когда Пола попала в аварию. В феврале 1971-го, в снежное утро, она ехала на работу на своей машине. На мосту на 53-й Северной улице она потеряла управление и врезалась в машину ученика старшей школы. Ее отвезли в Уэслианский госпиталь со сломанной спиной. Машину списали по страховке.

Я тогда был в кампусе. Ее сестра, ходившая в тот же колледж, разыскала меня в библиотеке и сообщила плохую новость. Я сразу попросил разрешения уйти с занятий и поехал к Поле в госпиталь. Дороги были заснеженные и очень опасные.

Я навестил ее, а потом, на обратном пути, остановился на углу у аптеки. Рядом находился магазин с книгами и открытками, там был большой журнальный отдел. Журналы как магнитом тянули меня, в основном детективные, плюс книги в бумажных обложках. Пола лежала в госпитале, и когда я покупал для нее небольшие подарочки и открытки, то заглядывал и в отдел с журналами. Темная сторона подняла свою уродливую голову. Я покупал пару журналов и на скучных лекциях в колледже листал их или потихоньку читал дома. У меня снова появились Тайники.

Пола поправилась и ее выписали, но на работу она пока не ходила и сидела дома. Ей пришлось носить поясничный корсет.

В колледже, где я был одиночкой, трещина продолжила расти. Я ел в одиночестве, читал тру-крайм и наблюдал за однокашниками. Я нашел в Эльдорадо книжный магазин, который мне нравился. У меня был в машине «шпионский мини-чемоданчик», так что, думаю, подсознательно я уже планировал похищение.

Весной и летом я колесил по окрестностям Эльдорадо, высматривая заброшенные фермы или места, где можно рыбачить. Трещина расширялась. Я нашел несколько старых мостов – таких, с деревянными пролетами и железной рамой, которую можно использовать для связывания. Я получал удовлетворение от самосвязывания по рукам и ногам. Также я перевязывал себе паховую область, втыкал в рот кляп и надевал полиэтиленовый мешок на голову либо петлю на шею. Я достигал разрядки при звуках приближающегося автомобиля, когда он ехал по деревянным пролетам моста. Я нашел и старые амбары с крюками и с помощью веревок, которые привозил с собой, вешался на деревянных балках. Я проникал в брошенные дома и, обыскав их, занимался самоудовлетворением в шкафу, зацепив петлю за дверцу или полку. Но пистолет и «шпионский чемоданчик» были со мной, поэтому, если бы какая-нибудь женщина притормозила поблизости, это [серия убийств] началось бы до 1974 года.