Году в 1964-м, может в начале 1965-го, я переехал в съемный дом вместе с приятелем и коллегой на Северную Салина-стрит, на 17-м Северном шоссе. Приятелю нужен был сосед, чтобы делить арендную плату. Я, молодой и безрассудный, согласился. Родители этого не одобряли; они сказали, что я могу в любой момент вернуться домой. Я впервые оказался вне дома, но жил неподалеку и не скучал. Я часто заезжал к ним пообедать.

Темная сторона постоянно витала поблизости, как мне кажется. Однажды вечером в «Ликерс» местные мальчишки попытались взломать игровой автомат. Они не знали, что мы с коллегой находимся внутри. Мы услышали шум и вышли на улицу проверить. У одного был ломик, и он стал им нам угрожать. Во мне взыграл альфа-самец. Мы клеили этикетки на товары специальным пистолетом, и я наставил его на мальчишек, словно настоящее оружие. Они быстро сбежали на черно-серебряном «Шевроле» 1957 года. Мы сообщили о происшествии в полицию, а потом – мистеру Ликеру.

Я начал охоту. Мне было важно отыскать ту машину. После работы я медленно проехал по близлежащим улицам и нашел «Шевроле». Я не стал обращаться в полицию, а просто подошел и проткнул все шины. Больше с этими мальчишками у нас проблем не было.

Еще одно событие повлияло на меня: как-то раз я работал один в вечернюю смену, а соседу сказал, что иду на свидание. Я украл кое-какую косметику и разукрасил себя, будто меня целовала девушка. Накладывая косметику на лицо, я испытал странное чувство. Оно мне понравилось. Домой я приехал словно в эйфории. Прием сработал; на следующий день приятель спросил меня: «Что, свидание удалось?» Я запомнил тот эпизод с косметикой и еще пользовался ею.

Когда я работал один, то в перерыв листал детективные журналы. Я быстро пристрастился к ним и всегда искал иллюстрации со связанными девушками. Я собрал свой первый «шпионский чемоданчик», взяв все необходимое в магазине. Никакой конкретной жертвы у меня на примете не было, но, читая журналы, я испытывал потребность в этом. Пока это были не планы, а только фантазии. Я много работал, и для темной стороны не оставалось времени.

Когда я навещал Джона, он и его друзья уговорили меня поступить в их колледж на следующий год. В 1965 году я поехал в Канзасский Уэслианский университет, к северу от Уичито. И записался на общий курс».

Рейдеру по-прежнему необходимо было зарабатывать деньги, поэтому по выходным он возвращался в Уичито и подрабатывал в «Ликерс». Временами взламывал игровые автоматы. «Мне нужны были деньги на бензин». Он стал более открытым и много флиртовал. Оценки в университете ухудшились.

«В марте мне исполнилось двадцать один. Кто-то из приятелей по колледжу уговорил меня купить крепкий алкоголь. Мы выпили понемногу у себя в общежитии – вроде как «мужская вечеринка». Я встречался со многими девушками в колледже и редко виделся со своей подружкой в Уичито. В колледже часто устраивали вечеринки. Там я начал проникать в чужие комнаты – брал мелочи, пропажу которых никто не заметил. В дома тоже забирался».

От мелких проделок, не имевших серьезной подоплеки, кроме мальчишества, он ступил на более опасную территорию. С каждым успешным вторжением его эго освобождалось от моральных ограничений. Мать как-то сказала ему, что он станет вором, – теперь оказалось, что она была права. Но пока он просто хулиганил и считал, что не переступает моральных границ. А когда приблизится к ним вплотную, следующего шага не сделает.

«Я называл это кьюбингом. Это началось в детстве как игра. Ну, фантазии про Белую Шляпу, которая переходит на темную сторону. Для моего брата я был рассказчиком сказок – как правило, перед сном. Превращался в ковбоя, когда мы играли. По мере развития темных фантазий у моего куба появилась новая грань – одинокий волк. Я проводил много времени в одиночестве, фантазируя о своей вымышленной крепости. С возрастом ментальный кьюбинг стал для меня бегством от скучных уроков или работы. Каждый день я находил время для того, чтобы предаваться мечтам, потому что только они доставляли мне удовольствие. Так я заряжался энергией. Когда мне было одиноко, кьюбинг помогал. Легко было переключаться на Темную грань, держа это в секрете. Я никому не причинял вреда – только в своих фантазиях».

На Темной стороне

В последний год Рейдера в старшей школе по всей стране прогремело громкое дело: с 1962 года в Бостоне преступник убивал женщин. Он вторгался к ним в жилища и душил их. Сначала его жертвы были пожилыми, но потом он переключился на студенток. Он размещал тела в сексуальных позах и иногда завязывал чулки, которыми душил их, бантом на шее. Последней его жертвой стала Мэри Салливан. Убийца воткнул палку от метлы ей во влагалище, а у ног бросил новогоднюю открытку. У нее на шее был бант из двух шарфов, связанных между собой, изо рта стекала сперма.

5 ноября 1964 года Альберта де Сальво арестовали за серию изнасилований, приписываемых «Зеленому человеку» – так его прозвали за рабочую одежду зеленого цвета. Ранее он отбывал наказание за сексуальные приставания как Замерщик. Вскоре он признался в том, что является Бостонским душителем.

В 1966 году вышел бестселлер «Бостонский душитель»[83], и Рейдер его прочел. «Мне понравилась книга. Он был настоящим душителем. Бостонский душитель, один из моих самых ярких примеров, Минотавр. Я перечитывал книгу о нем много раз и фильм тоже посмотрел. Он выслеживал женщин, охотился на них, использовал уловки, чтобы проникнуть к ним в квартиры. Я даже надевал зеленые брюки и футболку [как он], когда совершал свои первые убийства. Когда душишь человека, испытываешь невероятную близость с ним, у тебя в руках вся «власть и контроль». Я не помню точное число его жертв, но оно близко к моему – это женщины разных возрастов. Я скопировал, уменьшил и спрятал обложку этой книги среди своих карточек 3х5. В его преступлениях было нечто – какой-то психопатический элемент, – связанный с моими детскими впечатлениями, когда у мамы рука застряла в диване. Сейчас я думаю, что и другие случаи из детства оказали на меня влияние: например, то происшествие с кузеном и его приятелем, который утонул в ручье. Есть в этом что-то: он застрял в ловушке, испугался, а рядом был человек, который мог бы помочь – или НЕТ!»

В том же году, под давлением усложняющейся ситуации во Вьетнаме и собственной плохой успеваемости в Уэслианском колледже, Рейдер поступил в армию.

«Шла война во Вьетнаме, у меня были плохие оценки – и вот закономерный результат. Я пошел в военно-воздушные силы. Пол в девятнадцать лет вступил в десантные войска. Летом 1966 года я работал в «Ликерс» в Хейсвилле, Канзас. Магазином управлял брат мистера Ликера Билли. Я встречался с несколькими девушками, но из-за того, что скоро уходил в армию, отношения с основной подружкой охладели».

В середине июля того года в газетах по всему миру освещалась жуткая история с убийством восьмерых медсестер в Чикаго. Единственная выжившая девушка, которая забралась под кровать, сообщила, что убийца был в следах от оспы и с татуировкой. Вскоре полиция арестовала Ричарда Спека, двадцати четырех лет. Он был безработный, перенес в детстве травму головы и раньше уже совершал нападения.

«Я много читал о нем. Он постоянно был в новостях в 1966-м. Его дело, как [дело] Клаттеров, наводило на всех ужас – преступника считали сумасшедшим. Он задушил своих жертв, и это тоже меня заинтересовало».

Менее двух недель спустя, 1 августа, в заголовки попал Чарльз Уайтмен, который забрался на двадцать восьмой этаж башни в Техасском университете в Остине и стал расстреливать людей, проходивших мимо. Он убил четырнадцать человек и ранил тридцать два, прежде чем его самого застрелили. Еще две жертвы добавились к его списку, когда полиция обнаружила мертвые тела его матери и жены.

Преступления Спека и Уайтмена стали сенсацией. Каждому впечатлительному неудачнику было ясно, что это способ стать знаменитым. Так, в конце 1966 года подросток по имени Роберт Смит, вооружившись новенькой винтовкой, перестрелял женщин в салоне красоты в Аризоне. Он заявил, что хотел прославиться, как Спек и Уайтмен.