– Кевин? – спросил Харрис. – Я думал, его зовут Фред.

– Мы знали его как Кевина, – объяснил Крэйн.

Риелтор сказал, что неудивительно, если Коу и оказался насильником из Саут-Хилл: особого интереса к работе он не проявлял и в офисе появлялся редко.

Через некоторое время Харрис преодолел естественное смущение и протянул руку Гордону Коу.

– Здравствуйте. Я Джон Харрис. Из «Ревью».

– Да, я знаю, кто вы, – вежливо сказал старший Коу.

– Я действительно хотел вам сказать, – начал репортер, чувствуя, что звучит навязчиво, – я две недели знал, что они следят за Фредом, но поклялся хранить тайну. Я много думал о вас, мистер Коу. Вы же были этажом выше меня. Я правда хотел вам рассказать. Надеюсь, вы это понимаете.

– Понимаю.

Харрис попытал счастья:

– Э-э… вы не хотите прокомментировать арест вашего сына?

Между двумя мужчинами скользнула черноволосая миссис Коу. Затрепетав длинными ресницами над темно-синими глазами, она сладким голосом спросила:

– Что ты знал?

В этой женщине было что-то нервирующее. По тому, как она металась по приемной, было ясно, что в этой драме она считает себя главной фигурой. Не оставалось никаких сомнений, что с блестящими волосами, высоченными каблуками, звенящими браслетами, свисающими бусами и властной манерой держаться, словно на сцене, она и вправду чувствовала себя звездой. Харрис промямлил:

– Ну… э-э… я знал, что Фреда арестуют.

– Как мило, – саркастически произнесла она и отвернулась.

Он удивился, как ей удается выглядеть такой невозмутимой.

Потерпевших согнали в комнату для допросов и велели не обсуждать изнасилования. Около восьми вечера одна из женщин пересчитала присутствующих. Их было одиннадцать – десять с темно-русыми или рыжевато-каштановыми волосами и одна рыжая. От подросткового до среднего возраста. Почти все – хорошо одетые, невысокие, стройные, с той аккуратной, «школьной» внешностью, которую в другую эпоху назвали бы стильной.

Время от времени заходили детективы и просили набраться терпения: назначенный защитник уже в пути. Потребуется еще немного времени. Моргая от яркого света, зарегистрировались еще несколько потерпевших.

Через несколько часов ожидания женщин отделили от сопровождающих и отвели наверх, в комнату для опознания. Каждую по очереди подводили к одностороннему зеркалу: шесть мужчин, выбор – на листе бумаги. После этого их выводили другим путем, чтобы исключить влияние на остальных. Полиция и прокуратура старались не скомпрометировать процедуру.

Для Айрин Пул, предпоследней жертвы, опознание оказалось почти столь же травмирующим, как само изнасилование в Харт-Филд. Ее тяготила мысль, что она может обвинить человека в страшном преступлении и разрушить ему жизнь. Как руководитель бизнеса, она привыкла принимать решения о судьбах людей, но ни одно не давалось ей такой ценой. В зеркале она сразу увидела своего насильника: № 3. Она слушала, как он читает с карточки: «Не смотри мне в лицо. Делай, как я говорю, или я тебя убью. Раздевайся. Не звони в полицию. Сколько у тебя денег?» Хотелось больше времени, чтобы вглядеться в лица. Но у № 3 были те же тяжелая челюсть и чуть раскосые глаза. Она ушла, надеясь, что не ошиблась.

Джини Мейс, последняя жертва, была уверена, что не сможет его опознать. В то утро под большой голубой елью было слишком темно, да и лица она запоминала плохо. Перед входом в комнату она спросила женщину-детектива:

– Я должна быть уверена?

Та ответила – действовать по ощущению.

Но, взглянув в зеркало, Джини поразилась. Он стоял там – и сомнений не было. Это был № 3.

Мэри Олдхэм, дожидаясь своей очереди, напоминала себе, что полиция способна ошибаться. Она читала о судебных ошибках, вызванных рвением следствия и ненадежностью свидетелей, и не собиралась обвинять человека без полной уверенности. Она смотрела, как мужчины разворачиваются анфас и в профиль. Ее взгляд сразу упал на № 3. Он казался спокойным. Читая текст с карточки, говорил тихо, монотонно, словно скрывая свой настоящий голос. Во время изнасилования волосы у него были подстрижены в стиле Джимми Коннорса – с челкой, почти закрывавшей брови, – теперь зачесаны набок. Рассмотреть глаза она не смогла – он щурился. Она обвела № 3 и добавила, что волосы и глаза немного отличались.

Две школьницы, Сью Эллен Уилбер и Стефани Гиббс, тоже отметили № 3, доведя число опознаний до пяти. № 3, Фред Коу, вернулся в камеру на ночь.

Джини Перхэм не знала, где ей спать. Дом больше не принадлежал им с Кевином – это было место, где насильник из Саут-Хилла хранил свой дилдо, перчатки, парики, шляпы и разные костюмы. Всякий раз, когда снаружи проезжала машина, она поднимала голову, боясь, что он ворвется и начнет разглагольствовать о несправедливости, обрабатывая ее так же, как в истории с магазинной кражей. Около десяти часов вечера она собрала в дорожную сумку кое-какие вещи и уже собиралась уходить. Зазвонил телефон.

Она заколебалась. Рут и Гордон больше не звонили, и Кевин тоже. А если бы звонил кто-то из них, что она должна была бы сказать?

– Алло? – произнесла она, уже держа палец на кнопке.

– Джини! Это я. Джордж!

Голос начальника звучал высоко и взволнованно. Она не понимала, что с ним.

– Тут рядом Роджер. Слушай… что ты думаешь?

– Что я… думаю?

– О Кевине. Я не могу в это поверить, а ты? Это ведь не может быть он. Это безумие!

Она понимала, что каждое ее слово будет многократно пересказано. Защищать Кевина или говорить правду? Думать над этим ей не пришлось.

– Джордж, это он. У меня было много времени, чтобы об этом подумать.

Когда Корб осторожно возразил, она сказала:

– Джордж, ты не знаешь того, что знаю я.

– Нет, – ответил он. – Полагаю, что нет. Ну, береги себя, Джини. Мы все с тобой.

– Ты не представляешь, как много это для меня значит, – сказала она и повесила трубку, чтобы не потерять самообладание.

Она приказала себе больше не отвечать на звонки. Следующий звонящий мог оказаться не таким добрым, как Джордж.

Задребезжала дверь, и она подумала: «О боже, он вернулся! Как я смогу спать с ним в одной постели?» Она выглянула в окно и увидела грузовик, который, сотрясая дом, только что проехал мимо. Она снова глубоко вздохнула. Итак… где провести ночь?

Она позвонила братьям, но никого не застала дома. Уже около полуночи дозвонилась до старых друзей, супружеской пары из Спокан-Вэлли, и сказала, что ей нужна помощь. Они договорились встретиться в «У Денни» – том самом ресторане, где она сегодня обедала и слушала, как Кевин в десятый раз клялся, что не встречается с другими женщинами. Вспомнив об этом, она покачала головой. С другими женщинами он встречался, это точно.

После двух рюмок натощак голова у нее словно поплыла над столом.

Когда в два часа ночи бар закрылся, друзья отвезли ее к себе домой. Полночи она металась по незнакомой кровати, размышляя, почему не может уснуть и не может заплакать. «О, Кевин, – подумала она, – как ты мог так поступить со всеми этими бедными женщинами? И со мной. И с собой».

Ранним утром во вторник Джей Уильямс на цыпочках подошел к входной двери за «Споксмен-ревью». Его внимание привлекла короткая заметка внизу первой полосы: за изнасилование первой степени на Саут-Хилл арестован Фредерик Харлан Коу.