Наконец она появилась в гостиной в черном платье с клиновидными фестонами по низу. Джини показалось, что оно только что побывало в мясорубке. Рут указала на жемчужное ожерелье и спросила, стоит ли добавить к нему бриллиантовую заколку.

– Я бы не стала, Рут, – сказала Джини.

Образ дополняли лодочки без задника на двенадцатисантиметровом каблуке и пушистая шуба из искусственного меха.

– Как я выгляжу? – спросила она, расхаживая по комнате с раскинутыми руками, так, что на кольцах заиграл свет хрустальной люстры.

– Прелестно! – сказал Кевин.

Гордон улыбнулся и кивнул.

Джини только надеялась, что ее лицо не выдало того, что она на самом деле чувствовала.

Начальство полицейского управления Спокана, двигаясь в своем обычном размеренном темпе, наконец вызвало своего самого внушительного представителя и попросило его взяться за дело насильника в Саут-Хилл. Билл Биман уходил на пенсию, а Джоан Шмик перевели в отдел расследования краж.

Детектив Рой С. Аллен – ростом под два метра, со светло-голубыми глазами, рыжевато-каштановыми вьющимися волосами и мускулатурой марафонца – вежливо отклонил предложение. В свои сорок три года он девятнадцать лет прослужил в полиции и двенадцать – детективом. Он также был экспертом по полиграфу, но в Спокане был известен скорее как марафонец и рыбак-рекордсмен. Среди коллег пользовался популярностью и считался человеком спокойным, не «зацикленным на значках». Он уже потратил много времени на расследование декабрьского изнасилования Стефани Гиббс и считал, что исчерпал все версии.

Его нежелание ввязываться в дело никого особенно не удивило. Насильник свел на нет все усилия Шмик и Бимана, а среди ведущих детективов давно бытовало мнение, что начальство считает изнасилование преступлением второго ряда и не выделит ни времени, ни ресурсов на по-настоящему серьезное расследование. В полиции Спокана никогда не было постоянного подразделения по расследованию изнасилований, хотя подразделения по убийствам, угонам, подделке чеков, наркотикам и нравам существовали давно. Дела в Саут-Хилл с самого начала рассматривались по отдельности. Несколько нападений в Норт-Сайде, где жертв тоже заставляли молчать пальцами в горле, даже не были объединены в одно досье. Аллен, как отец дочери-подростка и человек с хорошим послужным списком, не мог смотреть на это спокойно.

Через несколько дней ему дали понять, что выбора нет: дело стало приоритетным. Шмик будет работать с ним, а оба перейдут под начало лейтенанта Юджина Макгугана по прозвищу Бог, жесткого полицейского, презиравшего сексуальных преступников. Уже действующий спецотряд обещал выделить дополнительный состав.

Аллен потребовал, чтобы его вызывали на место нападения в любое время суток: по старой схеме детективы подключались только на следующее утро. Его соседи в Саут-Хилл привыкли видеть, как его длинное тело скользит мимо домов на утренней пробежке к управлению. Несмотря на возраст, он по-прежнему достойно выступал в длинных забегах вроде ежегодного «Блумсдэй» и только что начал участвовать в триатлонах. Все – от патрульных до слепой кассирши в кофейне – сходились в одном: если насильника можно поймать только на выносливости, то Рой Аллен – именно тот человек.

Объемное статистическое исследование, заказанное Макгуганом, показывало, что изнасилования 1980 года могли быть делом двух мужчин, действовавших в разных частях района. Один описывался как молодой, худощавый, с русыми волосами до воротника и легкой щетиной. Другой – около двадцати пяти лет, ростом примерно 182 см, среднего телосложения, со светло-русыми волосами. У обоих была распространенная II группа крови.

Оба подозреваемых, если верить сводке, носили кроссовки, темную лыжную куртку или жилет и джинсы. Один, как говорилось в разделе «Оружие», «утверждает, что у него нож, но никогда его не показывает; когда жертва кричит или сопротивляется, засовывает пальцы в рот и в горло». Другой «говорит, что у него есть нож, но не показывает его; хватает жертву за шею». Один действовал в старом районе северо-западного угла Саут-Хилл, другой – вдоль автобусных маршрутов № 7, «Линкольн-Парк», и № 4, «Кейбл-Эдд».

Рой Аллен и Джоан Шмик собрали все протоколы о сексуальных преступлениях и провели собственный анализ. Очень быстро они нашли общий знаменатель в нападениях начиная с 1978 года. Статистика не могла обработать его болтовню, но именно она и была одной из самых характерных черт насильника из Саут-Хилл. Куннилингус, мастурбация и личные вопросы были его обычными способами самовозбуждения. «Ты девственница? Ты когда-нибудь делала это раньше? У тебя есть парень? Тебе нравится секс? Ты мастурбируешь? Ты хотела бы, чтобы тебе лизали?» Уже как минимум два года он вел интимные разговоры с незнакомыми женщинами.

Особенно выделялась рука в горле: ни Аллен, ни Шмик никогда раньше не сталкивались с такой техникой. Это казалось не просто способом заставить молчать, а садистским приемом. Необычным было и то, что нападения происходили на открытом воздухе, нередко в густонаселенных районах. Шмик обратила внимание еще на одну странность: многие жертвы говорили, что насильник выглядел и пах исключительно чисто. Одна женщина заметила: «Как будто он только что вышел из салона красоты». После эякуляции он часто переворачивал жертв и похлопывал их по ягодицам, заставляя некоторых думать, что сейчас последует новый акт насилия. И почти всегда уходил с одной и той же угрозой: «Не говори полиции. Я вернусь и достану тебя. Ты же не хочешь, чтобы кто-то преследовал тебя всю оставшуюся жизнь».

В целом, поняли детективы, перед ними, скорее всего, был один и тот же преступник. Главное расхождение между двумя статистическими профилями касалось роста, но женщины, изнасилованные в темноте мужчиной, угрожавшим им жизни, были не лучшими источниками точных антропометрических данных. Гораздо надежнее они запоминали методы – а те были пугающе последовательны.

Аллен и Шмик разошлись в разных направлениях, перепроверяя старые нападения. Аллен везде носил с собой нейлоновые наручники. На пробежках он надевал их вместо повязки на голову и шутил, что если когда-нибудь увидит насильника, то догонит его и пристегнет к дереву. Он изменил маршрут своей утренней пробежки, чтобы охватить самые частые места нападений. С маленькой двухсторонней рацией он выходил из дома в шесть утра, бежал к Харт-Филд, затем через Хай-Драйв, мимо парков Комсток и Манито, а потом спускался к Управлению. Его обычные десять километров растянулись до двенадцати или четырнадцати.

– Я такой же, как все остальные на Саут-Хилл, – сказал он коллеге. – Я тоже хочу этого сукина сына.

Пока Аллен и Шмик работали в поле, другой детектив показал весь массив материалов эксперту ФБР, который составил психологический портрет. По его мнению, нападавший был неудачником, находившимся под сильным контролем – вероятнее всего, одного из родителей. Им двигала не похоть, а ярость; главной целью было унизить жертву и тем самым символически унизить человека, который доминировал над ним. Это был «властный насильник» с особой ненавистью к темноволосым женщинам маленького и среднего роста. Он происходил, вероятно, из обеспеченной семьи, не занимался физическим трудом, был маменькиным сынком и становился все более жестоким. Агент ФБР прямо предупредил: этот человек может убить.

Макгуган заказал новую распечатку всех недавних сексуальных преступлений – от непристойных звонков до изнасилований. Их были сотни.

Перед самым уходом на пенсию Билл Биман представил свой список главных подозреваемых. Он включал самых разных людей: от сорокашестилетнего мужчины, который «преследовал женщину в центре города и казался немного странным», до молодого белого мужчины, который «носит серый спортивный костюм и синюю шапку-чулок, заглядывает в окна во время пробежек, возможно, вуайерист».

Спецотряд дежурил почти круглосуточно. Сводки сыпались одна за другой. Подозреваемых проверяли, исключали, снова проверяли. Когда по радио поступало сообщение о новом нападении, один из сотрудников обзванивал людей из «горячего списка», чтобы установить их местонахождение. Другая группа мчалась в больницу «Диаконисс» с длинным опросником: пах ли он табаком, мылом или одеколоном? Мастурбировал ли? Похлопывал ли по ягодицам?