Говоря о детстве, Кевин подчеркивал, что был счастливым ребенком в счастливой семье.

– Каждое воскресенье мама водила меня и Кэти на дни открытых дверей, чтобы мы могли посмотреть, как живут другие, – рассказывал он. – Она называла меня Фреддикоу и говорила, что, когда я вырасту, я смогу купить ей все, о чем она мечтает. Я отвечал: «Да, мама, я куплю тебе большую шубу и машину!»

Он говорил, что мать почти никогда его не била – только если он ставил ноги на мебель или пачкал одежду. Он не понимал, почему она так одержима чистотой у него и при этом пренебрегает собственной.

– Она была плохой хозяйкой, – сказал он. – Боже, как я ненавижу грязные дома!

Он также рассказывал, что мать постоянно донимала Гордона Коу из-за его низкой зарплаты.

– Но это просто ее манера, – добавлял Кевин. – Гордо понимает. У нас очень дружная семья.

О семейных отношениях Джини узнала больше во время поездки в Сиэтл, когда они вместе с Рут везли черного щенка колли его сестре Кэтлин. Пока Джини сидела сзади с собакой, все было спокойно. Но когда они поменялись местами и Джини села впереди рядом с Кевином, тон миссис Коу изменился.

– Я не понимаю, как можно работать на эту ужасную фирму Джеймса С. Блэка, – начала она.

Джини попыталась защитить работодателя, но Рут явно не хотела этого слышать. Она продолжала говорить о «этих придурках из Блэка» и о том, как несправедливо они обошлись с Сыном. Человека, уволившего Кевина, она назвала «полным профаном, который не распознает талант, даже если тот упадет ему под ноги». Она раскраснелась, и Кевин попытался ее успокоить.

На вершине обледеневшего перевала Сноквалми он съехал на заправку.

– Ворчунья, не парься, – прошептал он. – Она просто иногда такая.

После остановки миссис Коу снова села впереди, и остаток пути прошел спокойно. Джини сделала вывод: не садиться рядом с Кевином – это место матери.

В Сиэтле ее ждали новые странности. После того как все полюбовались щенком, приехал Гордон Коу, и мужчины устроились перед телевизором. Рут тем временем вела теплую беседу с Кэти – «великолепными детьми». Мать и дочь явно обожали друг друга. Кэтлин Коу Кокберн, бывшая звезда плавания, была красивой, обаятельной и умной.

Кевин, казалось, в этом семейном тепле не участвовал. Он хвастался сестре, что подарит ей свою машину.

– Спасибо, но моя прекрасно ездит, – ответила она.

Он настаивал, рассказывал, что скоро выплатит кредит за «Торонадо» и возьмет «Эльдорадо». Он словно пытался доказать, что не останется неудачником. Кэти слушала его с выражением человека, который слышал это не впервые.

За ужином миссис Коу начала говорить в новой манере – мелодично, с театральными интонациями. Вскоре Джини поняла: она изображает Кэрол Ченнинг. Те же растянутые гласные, та же широкая улыбка, тот же открытый рот. Когда Рут встала и начала почти танцевать на цыпочках, Джини вспомнила эту походку с их первой встречи. Сходство было поразительным – даже несмотря на обилие украшений и сложную прическу. Для семейного ужина это выглядело странно.

За кофе манера снова изменилась – на «королевский английский», скорее вычурный, чем подлинный. Она сыпала выражениями вроде «я скорее считаю, что нет», «фигурально выражаясь», «я бы даже сказала». Когда Джини спросила, выступала ли она на сцене, Рут резко ответила:

– Едва ли!

Наблюдая за Кевином, Джини начала понимать силу влияния матери. Рут доминировала над всеми. Любой разговор сводился к ней. Кевин, сидя рядом, словно копировал ее манеры – жесты, позы, интонации. Лишь когда говорил отец, он на мгновение менялся.

Джини вспомнила теории о доминирующих матерях и сыновьях, но тут же отвергла их. В сексуальном плане Кевин был вполне мужчиной – с оговорками.

Поздно ночью, после долгой дороги домой, они легли в постель. Сцена повторилась: он не мог возбудиться, пытался скрыть это, действовал руками. Когда ему наконец удалось, все быстро закончилось.

– Это из-за обильного ужина, – сказал он. – Мне нужно вернуться к диете.

– Все в порядке, – ответила она.

Но он переживал. Она жалела его, старалась поддержать, хотя проблема не исчезала. Он хотел, чтобы она участвовала активнее, но не настаивал.

К тому времени, как зацвела необычайно теплая весна, Джини уже знала: это тот мужчина, за которого она хочет выйти замуж. Остальные были лишь прологом.

Ранее у нее были отношения, но ни одни не сложились: один мужчина оказался женат, другой не оправился после развода. Подруги говорили о ее завышенных стандартах – но теперь они были не только достигнуты, но и превзойдены.

Она подумала, что Кевин появился в ее жизни именно тогда, когда из нее ушла мать.

Совпадение? Или провидение?

Каков бы ни был ответ, она была благодарна.

С приближением лета Ди Джей Уильямс забеспокоился о своем давнем друге Фреде и о состоянии их многолетней дружбы. На протяжении двадцати четырех лет он всегда примерно представлял, куда движется его эксцентричный приятель, но в последнее время тот, казалось, начал сходить с орбиты.

Джей вспомнил всех Фредов, которых знал: обаятельного собеседника, уличного бойца, появлявшегося на поединках в боксерской капе, чтобы защитить зубы; сердцееда, подкидывавшего друзьям женщин; потенциального магната, помешанного на витаминах; «объективиста Айн Рэнд»; неисправимого мечтателя… Список можно было продолжать бесконечно. Знать Фреда Коу – все равно что иметь взвод друзей: одни исчезают, другие появляются, и все они, по мнению Уильямса, стоили преданности. Когда Джей уехал во Вьетнам, они договорились: Semper fidelis – «всегда верны». В детстве они поклялись в этом на крови. Братья не могли быть ближе.

Но теперь Уильямс боялся, что дал другу плохой совет. Он убедил Коу заняться недвижимостью – и это оказалось ошибкой. К концу весны 1980 года Коу проработал риелтором полтора года и, насколько мог судить Джей, продал всего два объекта: один – еще в компании «Джеймс С. Блэк», второй – совсем недавно родителям, двухэтажный дом за девяносто восемь тысяч долларов в Спокан-Вэлли.

По предложению Джея они устроились в «Мэйн Риелторс» за соседние столы, и впервые он увидел Фреда как действующего бизнесмена. Главная проблема была в том, что тот почти не появлялся. Он утверждал, что предпочитает работать по вечерам, когда другие сотрудники не могут подслушать его разговоры. Это, конечно, была старая проблема Коу – застенчивость. Но стоило ли вообще направлять застенчивого человека в недвижимость? Джей винил себя.

Другой проблемой была тревога Фреда перед непосредственным контактом с мужчинами. Вместо того чтобы стучаться к потенциальным клиентам, он просиживал ночи, печатая рекламные письма – типовые тексты, словно списанные из учебника. Глубокой ночью он бросал их в почтовый ящик.

Как всегда, большую часть времени он проводил, мечтая и строя планы. Он составил анкету с вопросом: «Планируете ли вы покупать или продавать недвижимость в ближайшие шесть месяцев?» Его мать наугад набирала номера и передавала ему «горячие» контакты. Фред уверял, что любой риелтор купил бы такие списки, и даже продал несколько Джею за двадцатипроцентную комиссию. Уильямс счел их бесполезными. Позже он не удивился, узнав, что Фред и миссис Коу переименовали свой бизнес в «Интермаунтин Рисерч Системс». Для Джея это было лишь очередным звеном в цепочке сомнительных затей.