Путь преградило что-то твердое — я с размаху врезалась в чье-то плечо, жесткое, как камень. Отшатнулась, теряя равновесие. Сумка полетела вниз, я следом за ней, но меня резко дернули за локоть, возвращая на место.
Передо мной стоял высокий парень. От него веяло какой-то тяжелой свежестью. Густые темные волосы были небрежно уложены, будто он только что провел по ним рукой. А глаза… На меня смотрели очень светлые, почти прозрачные, с холодным серебристым оттенком глаза.
— Все в порядке? — спросил он, склонив голову.
— Да, — выдохнула я, чувствуя, как щеки заливает жар. — Простите.
Он улыбнулся уголком губ, взгляд стал мягче.
— Аккуратнее, — он отпустил локоть и, не дожидаясь ответа, шагнул в сторону, растворяясь в вечерней тени.
Я застыла, все еще ощущая на лбу его плечо. Сердце билось чаще обычного. Только когда шаги затихли за поворотом, я смогла выдохнуть и двинуться дальше.
Лампочка под потолком в подъезде переменчиво мигала, освещая облупленные стены. Поднявшись на этаж, я услышала знакомое ворчание — на площадке стоял тот самый сосед: сутулый, в растянутой кофте, с тростью и ворохом писем.
Он поднимался тяжело дыша и, заметив меня, громко фыркнул. Я попыталась пройти мимо, но он оступился. Одно из писем выскользнуло из его дрожащих пальцев и упало к моим ногам.
Я подняла конверт и, собираясь вернуть, замерла. Почерк был резкий, угловатый. Буквы те же, что и в письме матери. Сердце сжалось.
— Простите, а что это за язык? — спросила я, протягивая письмо.
Он выхватил конверт, словно я могла его испортить, и резко обернулся. Лицо стало еще более недовольным.
— Не твое дело, — буркнул он, оттолкнул меня плечом и заковылял к своей двери.
Он возился с ключом, потом с силой хлопнул дверью.
Я стояла, глядя на слепой глазок. Это точно те же слова. Тот же язык. Я не могла упустить этот шанс.
Подошла и настойчиво постучала. Послышалось ворчание, дверь приоткрылась, открывая половину его морщинистого лица.
— Что еще? — спросил он с раздражением.
— Что это за язык?
Он посмотрел на меня пристально, с упрямым подозрением.
— Девка невоспитанная, — пробурчал он и снова захлопнул дверь.
Я постучала громче, не давая себе времени на сомнения. Дверь снова открылась, чуть шире. Из коридора пахло лекарствами.
— Пожалуйста, скажите, что это за язык? Это очень важно. Мне правда нужно знать.
Сосед долго молчал, взвешивая, стоит ли отвечать. Потом тяжело вздохнул и оперся на трость.
— Хелион, — выплюнул он наконец.
Я хотела спросить еще, но дверь закрылась окончательно, щелкнул замок. На площадке стало тихо. Я стояла, сжимая ремень сумки. Внутри все скрутилось от волнения и странной радости. У меня появился настоящий след.
Глава 8
Всю ночь я ворочалась. Лежала в темноте, слушая ветер за окном и хлопанье дверей вдалеке, снова и снова прокручивая слова из маминого письма. Подпись — Марцелл Хелионик, язык — хелион. Что это? Интернет молчал, от доктора Коржевского вестей не было. Я вновь вернулась к письмам, начав с того, что адресовано мне.
Я встала, отлепив от спины влажную футболку, сунула ноги в кеды и выскользнула в коридор. Помутневший глазок соседской двери, похожий на бельмо, молча презирал мое присутствие.
Тихо постучав, прижалась ухом к двери.
— Простите? — негромко позвала и снова постучала. — Это Мирна, ваша соседка. Мне нужно… кое-что спросить.
Но в ответ тишина.
Вернувшись домой, я первым делом стянула футболку — воздух в комнатах стоял удушливой стеной. На кухне сидела Дакота, обхватив стакан с ледяной водой, по которому стекали капли. На ней были только джинсовые шорты и яркий неоновый топ. Волосы собраны в небрежный пучок, пряди прилипли к шее. Весь ее вид говорил о безуспешной борьбе с погодой.
— Ну что, как успехи? — спросила она, не оборачиваясь.
— Не открывает, — я опустилась на табурет.
— Ну и фиг с ним. — Дакота подалась вперед, и в ее глазах блеснул хитрый огонек. — Погнали купаться?
Она пододвинула мне остывший кофе, но я проигнорировала.
— Ты перегрелась? — я скептически выгнула бровь. — Дакота, только начало лета. Вода холодная еще.
Я достала из холодильника бутылку с газированной водой. Пластик приятно холодил ладонь.
Дакота выпрямилась.
— Я погуглила, пока ты там стучала. Недалеко где-то в лесной зоне есть озеро. Лия говорила, что там купаются уже…
Я замерла, не донеся бутылку до рта. Имя резануло слух.
— Лия говорила? Ты с ней виделась?
Дакота запнулась.
— Ну… она звонила, предлагала прогуляться, мы разговорились. Я узнала про развлечения. Она сказала, что сейчас самое время для купания.
— Не рано?
— Мир, откуда я знаю? Говорю же, Лия сказала — тепло. Если холодно, просто посидим у воды. Ну?
Она смотрела с такой детской мольбой, что сил устраивать допрос не осталось.
— Что за озеро? — я смягчилась.
— Какое-то частное вроде, но дикое. На картах называется «Скорвикс». Давай, Мира! Пожалуйста! Если я просижу в этой духовке еще час, от меня останется лужица.
Я посмотрела в окно. Солнце заливало город безжалостным белым светом. Воздух дрожал над крышами. Мысль о прохладе была очень заманчивой. Да и сидеть в четырех стенах, гипнотизируя дверь соседа и сходя с ума от писем, смысла не было. Мне нужно проветрить голову.
— Ладно. Собирайся. Но если нас выгонят за нарушение частной собственности…
— Лия сказала, что можно! — взвизгнула Дакота и умчалась в комнату, на ходу стягивая шорты. — Вызывай такси!
Сборы напоминали эвакуацию. Я двигалась сквозь вязкий воздух, механически перекладывая вещи: полотенце, свернутое в валик, крем. Смотрела на тюбик и думала, как снова ворвусь к соседу за ответами. Потирая браслет на запястье, вспоминала о Лое, о его словах перед отъездом и о том, как мало я о нем знаю. Но мысли улетучивались так же быстро, как приходили. Во рту пересохло, воздух давил, словно перед грозой, которая никак не может разразиться. Кто бы мог подумать, что здесь так жарко.
Дакоту распирало, она не могла устоять на месте. Уже натянула свой неоново-розовый купальник, который на фоне выцветших обоев смотрелся инородно.
— Мира, ну ты чего зависла? — Она заглянула в комнату: уже в сандалиях, с огромной пляжной сумкой. — Такси будет через три минуты.
— Иду, — буркнула я, затягивая шнурок на рюкзаке. — Ты уверена? Мы толком не знаем, где это. Да и Лие я бы не рвалась доверять…
Дакота закатила глаза так картинно, что я испугалась, не застрянут ли они там.
— Ой, все. Твоя воля, ты бы никому не верила, но в этом весь смысл. В до-ве-рии. Ты мне доверяешь?
Я доверяла Дакоте. Я бы доверила ей жизнь.
— Конечно.
— Этого достаточно. К тому же мы заслужили отдых после того, как я оттерла ту непонятную жижу с подоконника.
Мы вышли в подъезд. В нос ударил запах жареного лука. Дакота скривилась и тихонько фукнула.
На улице ждала старая серая «Тойота». Водитель, грузный мужчина с красным лицом, даже не повернулся, когда мы сели. В салоне пахло ванильным ароматизатором, не способным перебить запах горелого табака.
— Скорвикс? — прохрипел он.
— Да, — кивнула Дакота.
Машина тронулась с натужным рычанием. Кондиционер работал на последнем издыхании, выплевывая струйки чуть прохладного воздуха.
Мы ехали по узким улочкам Гримфорда.
— Так спокойно здесь, да? — тихо спросила Дакота. Она отложила телефон и отвернулась к окну, растеряв все свое недавнее оживление.
— Сиеста по-гримфордски, — отозвалась я.
Мы проезжали мимо длинной кирпичной стены, увитой сухим плющом. Солнце било в глаза, отражаясь от витрин.
Я разблокировала телефон. Сообщение от Лоя: «Все хорошо?». Быстро набрала ответ и снова погрузилась в мысли. Несмотря на странности и тревогу, я не могла поверить, что Лой — угроза. Интуиция молчала. Я слишком дорожу им, чтобы позволить себе усомниться.
