И зубчик гонит зубчик и ведет,
И нежный звон «тинь-тинь» — такой блаженный,
Что дух наш полн любви, как спелый плод, — [144]
Так предо мною хоровод священный
Вновь двинулся, и каждый голос в лад
Звучал другим, такой неизреченный,
Как может быть лишь в вечности услад. [148]
Поэт описывает часы с боем или даже будильником, рассказывая о работе балансира, изобретенного Христианом Гюйгенсом в 1637 году. Постоянно совершенствуясь, часы достигли своего теперешнего вида только к 1741 году, когда знаменитый мореплаватель и капитан Джеймс Кук испытал в своём путешествии столь нужный именно мореходам прибор, как хронограф и дал ему высочайшую оценку. Данте смотрит на часы с хороводом мудрецов, где под прозрачной крышкой видны зубчики колёс и качающийся балансир, а часы исправно отбивают нежным звоном «тинь-тинь» наше быстро бегущее время. Хоровод состоит из двенадцати мудрецов. Невеста божья — Церковь, откуда в час рассвета доносится заутреннее пение — молитва Жениху — Христу, ждёт от него привета.
В XVIII веке были изобретены и стали популярны механические часы, которые каждый час отбивали время, сопровождая это хороводом каких-либо персонажей: — ангелов, царей, королей, или, как показывает поэт, мудрецов.
Рис. Р. X.1 Кольцеобразное затмение Солнца Луной.
Хорошо видна Солнечная корона с протуберанцами, структура поверхности Солнца, которую Данте уподобляет вынутому из огня железному пруту, Солнечные пятна.
Луна ясно видна сплошным телом, о какой либо «скважности» Луны нет и речи.
Кольцеобразное затмение происходит, когда Луна находится на наибольшем расстоянии от Земли, при этом её видимый размер меньше видимого размера Солнца.
Р. X.2 Собака, несущая факел — одно из немногих сохранившихся изображений символа ордена Доминиканцев.
Р. X.3 Святой Доминик, руководящий аутодафе. Фреска Педро Беругете (1450—1504 годы).
В руке Святого Доминика розарий-чётки, неотъемлемый его признак. Орудия пытки — столбы с вбитым между ног штырём (осуждённый должен был не повеситься, а сгореть). Руки осужденных свободны. Дров немного, что продлевает зрелище. Внизу стоят очередные жертвы под охраной конных и пеших воинов, им предлагает крест священник, они отворачиваются. Трибуны для церковного клира и зрителей намного выше места казни.
Paradiso — Canto XI. Рай — Песня XI
Четвертое небо — Солнце (продолжение) — Первый хоровод
O insensata cura de` mortali,
quanto son difettivi silogismi
quei che ti fanno in basso batter l'ali! [3]
Chi dietro a iura e chi ad amforismi
sen giva, e chi seguendo sacerdozio,
e chi regnar per forza o per sofismi, [6]
e chi rubare e chi civil negozio,
chi nel diletto de la carne involto
s'affaticava e chi si dava a l'ozio, [9]
quando, da tutte queste cose sciolto,
con Bëatrice m'era suso in cielo
cotanto glorïosamente accolto. [12]
О смертных безрассудные усилья!
Как скудоумен всякий силлогизм,
Который пригнетает ваши крылья [3]
Кто разбирал закон, кто — афоризм,
Кто к степеням священства шел ревниво,
Кто к власти чрез насилье иль софизм, [6]
Кого манил разбой, кого — нажива,
Кто, в наслажденья тела погружён,
Изнемогал, а кто дремал лениво, [9]
В то время как, от смуты отрешён,
Я с Беатриче в небесах далече
Такой великой славой был почтён. [12]
Глядя на мир с высоты Солнца, поэт познаёт тщету безрассудных усилий смертных людей. Как же ничтожны все доводы и силлогизмы, которые направляют человеческую волю к достижению низменных целей! Одни разбирают закон — судят людей, другие разбирают афоризм — судят письменные произведения, третьи продвигаются по ступеням Церковной иерархии, четвёртые идут на вершины власти через насилие, либо псевдодемократическим путём, пятые обогащаются разбоем и пиратством, шестые — торговлей или ростовщичеством, седьмые, обогатившись, сходят с этих путей и бросаются в объятия наслаждений тела, восьмые — лениво дремлют.
«Афоризмы» — одно из медицинских сочинений Гиппократа.
Отрешенный от смуты, находясь в небесах вместе с Любимой, поэт чувствует себя почтенным Великой Славой.
Poi che ciascuno fu tornato ne lo
punto del cerchio in che avanti s'era,
fermossi, come a candellier candelo. [15]
Как только каждый прокружил до встречи
С той точкой круга, где он прежде был,
Все утвердились, как в светильнях свечи. [15]
Хоровод мудрецов на часах, прокружившись ровно один оборот, остановился, в точности, как хоровод танцовщиц. Поэт сравнивает этот хоровод с круглым паникадилом, в светильниках которого стоят горящие свечи. Сравнение очень точное: фигурки в часах размером не превосходят свечей в паникадиле.
E io senti» dentro a quella lumera
che pria m'avea parlato, sorridendo
incominciar, faccendosi più mera: [18]
«Così com» io del suo raggio resplendo,
sì, riguardando ne la luce etterna,
li tuoi pensieri onde cagioni apprendo. [21]
Tu dubbi, e hai voler che si ricerna
in sì aperta e «n sì distesa lingua
lo dicer mio, ch'al tuo sentir si sterna, [24]
И светоч, что со мною говорил,
Вновь подал голос из своей средины