essa è formal principio che produce,

conforme a sua bontà, lo turbo e «l chiaro». [148]

Ликующей природой рождена,

Влитая сила светится сквозь тело,

Как радость сквозь зрачок излучена. [144]

В ней — ключ к тому, чтоб разное блестело

По-разному, не в плотности отнюдь:

В ней — то начало, что творит всецело,

По мере благости, и блеск и муть». [148]

Строй членов мира — звёзд и планет устроен кругами и приводится в движение движителями некими блаженными — Законом Всемирного Тяготения и другими законами. И всё Звёздное Небо, где светил не сосчитать, подчиняется тем же законам. Все тела вступают во взаимодействие посредством единых сил и причин, но ликующая Природа своей влитой силой светится сквозь них. В Солнечной системе эта сила светится из нашего Солнца, в которое влита. Небо в своей великой мудрости расточает свой Разум по многим Звёздам. Это ключ к тому, что каждое светило блестит по-разному. Блеск зависит от начала, его производящего (от благости вызывающей его силы), поэтому, по мере благости, каждому светилу соответствует своя яркость и свой цвет (свой блеск и своя мутность). Так говорит Беатриче.

Сегодня эти рассуждения, при всей своей наивности, не утратили актуальности. Век XVIII по праву можно назвать веком открытия Космоса. Наблюдения в телескоп, позволяющие увидеть планеты в форме диска, открытие собственного движения Солнца и пятен на нём, открытие спутников планет, наблюдение прохождения Венеры по диску Солнца, наконец, открытие новой, восьмой планеты Солнечной системы — Урана с двумя его спутниками, Гелиоцентрическая система мира — всё это достижения именно XVIII века, хотя ряд этих достижений по политическим соображениям был перенесён на бумаге в предыдущие века, вместе с инквизиционными процессами над великими учёными.

Р. II.1 Вид полной Луны в телескоп, снабженный светофильтрами.

Луна — единственное небесное тело, неоднородная поверхность которого видна невооруженным глазом. Народная фантазия видела на Луне фигурку Каина, несущего хворост. Плутарх, рассуждая о природе пятен на поверхности Луны, объяснял их разной «скважностью» планеты, не подразумевая, что она является небесным твёрдым телом. Считалось, что Луна — «скважина» на хрустальной сфере, через которую к нам доходит слабый свет Эмпирея.

Paradiso — Canto III. Рай — Песня III

Первое небо — Луна (продолжение) — Нарушители обета

Quel sol che pria d'amor mi scaldò «l petto,

di bella verità m'avea scoverto,

provando e riprovando, il dolce aspetto; [3]

e io, per confessar corretto e certo

me stesso, tanto quanto si convenne

leva» il capo a proferer più erto; [6]

То солнце, что зажгло мне грудь любовью,

Открыло мне прекрасной правды лик,

Прибегнув к доводам и прекословью; [3]

И, торопясь признать, что я постиг

И убежден, я, сколько подобало,

Лицо для речи поднял в тот же миг. [6]

Поэт восторгается Беатриче, называя её Солнцем, что зажгло его грудь Любовью, хваля её доводы и аргументы, открывающие для него прекрасный лик Правды. Он, торопясь признать, что всё понял из этой лекции, поднял лицо и глаза для ответа, сколько подобало ученику.

ma visïone apparve che ritenne

a sé me tanto stretto, per vedersi,

che di mia confession non mi sovvenne. [9]

Quali per vetri trasparenti e tersi,

o ver per acque nitide e tranquille,

non sì profonde che i fondi sien persi, [12]

tornan d'i nostri visi le postille

debili sì, che perla in bianca fronte

non vien men forte a le nostre pupille; [15]

tali vid» io più facce a parlar pronte;

per ch'io dentro a l'error contrario corsi

a quel ch'accese amor tra l'omo e «l fonte. [18]

Sùbito sì com» io di lor m'accorsi,

quelle stimando specchiati sembianti,

per veder di cui fosser, li occhi torsi; [21]

Но предо мной видение предстало

И к созерцанью так меня влекло,

Что речь забылась и не прозвучала. [9]

Как чистое, прозрачное стекло

Иль ясных вод спокойное теченье,

Где дно от глаз неглубокó ушло, [12]

Нам возвращают наше отраженье

Столь бледным, что жемчужину скорей

На белизне чела отыщет зренье, — [15]

Такой увидел я чреду теней,

Беседы ждавших; тут я обманулся

Иначе, чем влюбившийся в ручей. [18]

Как только взором я до них коснулся,

Я счел их отраженьем лиц людских

И, чтоб взглянуть, кто это, обернулся; [21]

Перед поднятым взором Данте, в глубине Луны предстали видения, на которые так хотелось смотреть, что он не начал заготовленной речи. Он увидел, как в чистом, прозрачном стекле или в ясной воде, бледные отражения теней, ждавших беседы. Он понял, что перед ним только отражения и обернулся, желая увидеть того, кто отразился в глубине Луны.

Нарцисс (влюбившийся в ручей, вернее, в своё отражение в воде ручья) пленился им, приняв его за живого юношу. (Метам., III, 346—510).

Поэт приступает к реализации своего замысла, располагая на планетах Святые души. На Луне он видит первые из них, сочтя их сначала за отражение чьих-то лиц. Он обманулся не так, как Нарцисс, а наоборот, поняв, что это просто отражения.

e nulla vidi, e ritorsili avanti