Как эти слова относятся к Пьетро Метастазио? Совершенно непосредственно: двойную печаль Иокасты — матери Этеокла и Полиника, также Антигоны и Исмены, Пьетро Метастазио воспел в своей опере «Антигона», музыку к которой написал композитор Кристоф Виллибальд Глюк (1714—1787 годы). В этой же опере присутствует и Клио. Вергилий спрашивает его, как Стация: — «Как он в этом случае, попал в Чистилище, кто его вдохновил прийти к Христианству?»

Ed elli a lui: «Tu prima m’invïasti

verso Parnaso a ber ne le sue grotte,

e prima appresso Dio m’alluminasti. [66]

Facesti come quei che va di notte,

che porta il lume dietro e sé non giova,

ma dopo sé fa le persone dotte, [69]

quando dicesti: `Secol si rinova;

torna giustizia e primo tempo umano,

e progenïe scende da ciel nova». [72]

И тот: «Меня ты первый устремил

К Парнасу, пить пещерных струй прохладу,

И первый, после Бога, озарил, [66]

Ты был, как тот, кто за собой лампаду

Несет в ночи и не себе дает,

Но вслед идущим помощь и отраду, [69]

Когда сказал: «Век обновленья ждет:

Мир первых дней и правда — у порога,

И новый отрок близится с высот». [72]

Стаций говорит, что первым к Парнасу его устремил именно Вергилий, но он был первым после Господа. Парнас — гора Аполлона и муз, где течет Кастальский ключ, дарующий вдохновение. Стаций цитирует знаменитые стихи из IV эклоги «Буколик» Вергилия. В этой эклоге в Средние века видели пророчество о пришествии Христа. Существовали легенды о том, что она обратила в христианство многих язычников. К числу таких обращенных, поэт относит и Стация.

Можно ли отнести Вергилия к пророкам — тема другой книги. Здесь я просто призываю читателя вслушаться в его бессмертные строки, изложенные выше, напоминая, что Вергилий жил незадолго до Христа.

Per te poeta fui, per te cristiano:

ma perché veggi mei ciò ch’io disegno,

a colorare stenderò la mano. [75]

Già era «l mondo tutto quanto pregno

de la vera credenza, seminata

per li messaggi de l’etterno regno; [78]

e la parola tua sopra toccata

si consonava a» nuovi predicanti;

ond» io a visitarli presi usata. [81]

Ты дал мне петь, ты дал мне верить в бога!

Но, чтоб все части сделались ясны,

Я свой набросок расцвечу немного. [75]

Уже был мир до самой глубины

Проникнут правой верой, насажденной

Посланниками неземной страны; [78]

И так твой возглас, выше приведенный,

Созвучен был словам учителей,

Что к ним я стал ходить, как друг исконный. [81]

Стаций особо подчёркивает, что именно Вергилий этим возгласом обратил его к Господу, после чего он уверовал. Он передаёт ощущение обновления мира, проникнутого правой верой и наполненном посланниками неземной страны — Христианскими пророками.

Vennermi poi parendo tanto santi,

che, quando Domizian li perseguette,

sanza mio lagrimar non fur lor pianti; [84]

e mentre che di là per me si stette,

io li sovvenni, e i lor dritti costumi

fer dispregiare a me tutte altre sette. [87]

Я видел в них таких святых людей,

Что в дни Домициановых гонений

Их слезы не бывали без моей. [84]

Пока я жил под кровом смертной сени,

Я помогал им, и их строгий чин

Меня отторг от всех других учений. [87]

Стаций говорит, что он жил во времена римского императора Домициана (81—96 годы), гонителя и мучителя христиан, помогая христианам и впитывая в себя их строгий чин, который отверг его от всех других учений. Домициан — император, злодействами которого полны «Жития святых».

E pria ch’io conducessi i Greci a» fiumi

di Tebe poetando, ebb» io battesmo;

ma per paura chiuso cristian fu’mi, [90]

lungamente mostrando paganesmo;

e questa tepidezza il quarto cerchio

cerchiar mi fé più che «l quarto centesmo. [93]

И, не доведши греческих дружин,

В стихах, к фиванским рекам, я крестился,

Но утаил, что я христианин, [90]

И показным язычеством прикрылся.

За этот грех там, где четвертый круг,

Четыре с лишним века я кружился. [93]

И, не доведши греческих дружин к фиванским рекам — не закончив ещё «Фиваиду», Стаций крестился и стал тайным христианином, почему и находится сейчас в Чистилище, а не в Лимбе. За показное язычество, Стаций осужден к четырём с лишним векам кружения в четвёртом круге.

Четыре с лишним века кружения Стация в четвёртом круге Чистилища, полностью совпадают со «сдвигом Данте» в 444 года! Это ещё раз подчёркивает, что Стаций был современником поэта, пережившего его на долгих 35 лет, поэтому он «доходит» до шестого круга Чистилища.

Tu dunque, che levato hai il coperchio

che m’ascondeva quanto bene io dico,

mentre che del salire avem soverchio, [96]

dimmi dov» è Terrenzio nostro antico,

Cecilio e Plauto e Varro, se lo sai: